Ночная смена. Двойной тариф

Стыдно было признаться, но она на самом деле хотела секса с этим наглым мужчиной на глазах его друга. Трусики снова были мокрыми, Полина текла, ее лоно само подготавливало себя, готовое принять его член и не раз.

Слезы наворачивались на глазах от бессилия.

– Влад!

Громкий окрик со стороны заставил его остановиться и повернуться. Полина сама посмотрела в ту сторону, но картинка расплывалась, мешали слезы.

– Влад, девочка не хочет, отпусти ее.

– Ты видишь, как она не хочет? Она вся дрожит от желания.

– Блядь, Влад, ты плохо понимаешь? Оставь девочку в покое.

Он встает, в несколько шагов преодолевает расстояние до них, отодвигает свирепо смотрящего на него Влада.

– Иди, разбей кому-нибудь морду. Только без увечий, я заебался подтирать за тобой.

Полина всхлипывает, пытается застегнуть мелкие пуговки на блузке, не попадает в петельки, тело все еще трясет. Мужчина стоит совсем рядом, от него исходит тепло, он накрывает ее руки своими, убирает и сам застегивает пуговицы. Она лишь удивленно смотрит, следит за его движениями, крупные пальцы ловко справляются, на кисти мелькает ворон.

Полина практически не дышит, и тут он смотрит ей в глаза, а ее обдает жаром. Как странно, у него такие холодные глаза, а так жарко.

– Все в порядке?

Лишь кивает головой. Где-то в номере слышатся удары.

– Не обращай внимания, он иногда нервный.

– Мне кажется, он нервный всегда.

– Есть такое.

– Тебя зовут Полина? Так написано на бейджике.

– Да.

Герман все всматривался в лицо и глаза девушки, она на самом деле была красивой, очень.

Невысокого роста, хоть и на каблуках, гладкая кожа, густые ресницы, ничем не накачанные губы, они сами по себе красивые. И да, Влад прав, у нее красивая грудь. В янтарных глазах еще стояли слезы, делая их ярче. Румянец на щеках, чуть растрепанные волосы, он заправил их за ухо, провел пальцами по скулам, остановился на губах. Они были без помады и какого-то блеска, словно под гипнозом, провел по ним большим пальцем.

Полина застыла, сердце забилось чаще, это не было домогательством, но это его прикосновение было таким сексуальным и порочным.

Приоткрыла рот, он углубил палец, а она, облизнув его языком, начала посасывать.

Господи, да что же это такое?

– Ты ведь на самом деле хочешь, да, девочка?

Голос чуть с хрипотцой. Герман придвинулся ближе, зря он застегнул все пуговки на блузке, он наблюдал за своим пальцем, что был во рту девушки, а член наливался возбуждением еще больше.