Охота на олигарха

Ты и на пенсию уйти не дашь.

– Хорош ныть. Туда уйдем вместе.

– Так, все, запоминай, в навигаторе все забито, едешь ровно, как он показывает. Деревня называется Нижние Камыши, улица Первомайская, дом семнадцать, в бардачке ключи и все документы, а еще наличные деньги. В багажнике пакет с едой, консервы, картошка, водка.

– О, ну хоть не так тоскливо будет.

– Да, есть время подумать над смыслом жизни, и я тебя прошу, не свети телефоном и много не говори.

– Там что, люди не знают, что такое сотовая связь?

– С местными не шоркайся, народ в глубинке подозрительный, это с виду открытый.

– Мне что, совсем из дома не выходить?

Но Савельев будто и не слышит меня:

– Всё, время, я буду следовать за тобой, провожу до места, на машине маячок, и не спорь, так надо. Ты сам понимаешь, никому, кроме себя, я не доверяю.

Так и ехали все четыре сотни километров, я впереди, Макс сзади. За городом настоящая зима, под конец октября столько выпало снега, что казалось, уже январь.

Но когда солнце взошло над верхушками голых деревьев, снег заискрился под его лучами, что я как ненормальный ехал и улыбался такой красоте.

Вот сидишь в своем офисе и ничего вокруг не замечаешь, так и жизнь проходит между вылетами, совещаниями, поездками на встречи и слеты, а еще однообразными, похожими одна на другую женщинами.

Не хочу вспоминать, что было почти год назад, но мысли сами лезут в голову, шины гудят по трассе, в зеркале заднего вида маячит Макс.

Ее звали Люба, Любовь, милая молодая женщина, светлые волосы, стильная прическа, голубые глаза.

Столкнулся с ней, выходя из бизнес-центра, она поскользнулась на высоких каблуках, упала, не успел ухватить.

Заплакала так искренне, смотрела мне в глаза, а у самой по щекам текли слезы. Не мог не пригласить на ужин, хотя график был плотный, да она и сама отказывалась, говорила, что не может, что спешит домой в другой город, что ей очень тяжело, недавно ушел из жизни ее любимый мужчина.

И вот именно тогда, наверное, меня это и подкупило, она не пыталась понравиться, смущаясь, смотрела в глаза, ну я-то, уже матерый волк, был уверен, что сумею отличить фальшь от правды.

Никому не сказал о ней, даже водителю, что возил меня тайком от Савельева и дочерей в соседний город, велел молчать. Сейчас я понимаю, что Люба была отличным психологом и знала все мои слабые места наизусть, но тогда я был очарован, видел в ней родственную душу.