Охота на олигарха

И что за дурость только лезет в голову?

Лесовоз все-таки удалось обогнать, но там дальше была фура с пивом – это было ясно по известной марке – и, как по заказу, авария и длинная вереница машин, которую раскидывали по полосам сотрудники ДПС.

Мелькнуло желание развернуться на половине пути, но папа, будь он жив, не одобрил бы такой поступок дочери. Для него, ученого, который всегда отстаивал свою точку зрения, тем самым добиваясь признания коллег, совершая открытия в области физики, твердость характера была на первом месте, а еще долг, честь и совесть.

Хорошо, что он не дожил до того позора, что устроил Слава, что не видит его воровства и подлости, ушел десять лет назад. А у моего мужа, как оказалось, нет ни чести, ни долга, ни тем более совести.

Гори он в аду на доске сноуборда.

Прибавила газа, включила дальний свет, начало темнеть, сумерки – вообще самый опасный час на дороге. Живот скрутило от голода, нашла в бардачке шоколадку, надо было хоть продуктов купить, а то еду словно в гости, а там давно никто не ждет.

Мы были со Славой в той деревне несколько раз, там красиво. Помню невысокий забор бирюзового цвета и широкое крыльцо с массивной деревянной дверью. Дом номер семнадцать по улице Первомайской, название даже запомнила.

Это дом моей тетки по маминой линии, их было две сестры – Лаура и Муза, странные имена для российской глубинки военных лет. Они родились в сорок втором, мать – фельдшер, отец – военный врач, приехал на побывку, но обратно к жене не вернулся: санитарный эшелон попал под бомбежку.

Было трудно, но девочки выросли, получили образование, моя мама, Муза, встретила моего отца на кафедре в институте, Лаура вернулась в деревню после учебы, так всю жизнь и работала ветеринаром на ферме.

Ее нет уже три года, дом остался, а я вот еду и думаю, что жалко его продавать, но без ухода совсем обветшает, еще неизвестно, что с ним стало за это время.

Задумалась, чуть не проехала нужный поворот с заляпанным снегом и грязью указателем «Нижние Камыши».

– Да чтоб тебя. Ну, давай, мой хороший, давай.

Давлю на газ после очередного поворота, улица Первомайская на самом краю деревни, где нет ни одного фонаря. И вот что я буду делать, если сяду сейчас пузом? Даже не знаю, куда идти и кого звать на помощь.

А мысли – они материальны.

Так и есть, колесо совсем ушло в сугроб.