Орешки для Белоснежки

Орешки для Белоснежки

Ольга Викторовна Дашкова

Из жаркого Лас-Вегаса в холодную Англию? Да легко! Мама выиграла джек-пот – вышла замуж за богатого виконта. Теперь мы живём в старинном поместье, знакомимся с новыми заносчивыми родственниками, едим овсянку. Тоска. Скука. Уныние. Но всё меняется в Новогоднюю ночь: бал-маскарад, я, девушка с аппетитными формами, в костюме скромной Белоснежки. Их было трое. Слишком наглые, напористые и безумно сексуальные. Мои сводные братья. Я буду гореть в аду за свой грех. За этот тройной безумный грех.

Содержит нецензурную брань.

Ольга Дашкова

Орешки для Белоснежки

*1*

– А еще по потолку пустим гирлянду, чтоб она свисала с колонн и светила, словно мерцающие огни. Дорогой, это будет событие года, я уверена, что бал-маскарад еще никто здесь не проводил.

Конечно, не проводил. Моя мать будет первая, кто за четыреста лет, что стоит эта усадьба на юго-западе Англии, устроит в ней бал-маскарад в новогоднюю ночь.

Пригласив всю аристократию, что живет в округе, а на местном кладбище, что за старой часовней, перевернутся покойники.

– Николь? Ты почему не кушаешь? Овсянка великолепная, Генри, у нашего повара золотые руки.

Генри мило улыбается, берет мамину ладонь, нежно гладит, целует, а у меня желудок крутит от этой нежности, и великолепная овсянка готова попроситься обратно.

– Это у тебя золотые руки, любовь моя, а еще очень шаловливый язычок.

– Господи, можно без всего этого хотя бы за столом?

Смотрю в окно, в столовой их целых три, высокие, под самый потолок, за ними идет снег и простирается огромная равнина, которая тянется до самого леса.

Тоска.

Тоска и скука.

Скука смертная.

Кто сказал, что в Англии весело?

Только тот, кто здесь не был.

Но моей матери здесь нравится. Ей нравится все, особенно цена этой усадьбы и количество нулей, которыми исчисляется состояние ее любимого Генри.

Вообще, не понимаю, как она его захомутала?

Да так, что мужик в свои, скажем так, немолодые годы, да не просто мужик, а Генри Томас. Точнее, нет, не так – Генри Эндрю Рассел Томас, какой-то там виконт, дальше я забыла.

Так вот, перешагнув пятый десяток, этот обладатель поместья потерял голову и мозги от маминых ног и задницы.

– Николь, ты не заболела?

– Не называй меня этим именем.