Детство, на границе СССР и 90-х

А через несколько минут баба Вера уже по тарелкам разливала вкусный, наваристый, ароматный борщ. Обязательно с ложечкой сметаны и укропом. Еще порезала сочный огурчик, присыпала солью слегка.

– Вот вам угощенье, первые наросли. В этом году что-то запаздывают. Ну хоть начали рост, а то уже думала солить нечего будет на зиму.

– Очень вкусный огурчик! Ба помидорчики когда будут?

– Помидоры еще рано, они только зеленые выросли, в июле, августе наедимся. Ладно кулемы обедайте, не балуйте тут. С едой не играют, поняли.

А я позвоню Потапычу, пойду. И не проказничайте, а то пирог Бульке отдам, он тоже сладкое любит.

– Хорошо ба, а Бульке мы вкусный пирог не отдадим!

– Ну вот и славно!

Бабушка вышла в гостиную, а Катя и Зоя остались одни.

– Катюся, а баба Веля плавда Буйке пилог одаст?

– Нет не отдаст, это она так нам говорит, чтобы слушались. Бульке сладкое нельзя у него уши заболят.

На кухню вернулась ба, прервав разговор подружек.

– Ну что мои хорошие, весь суп съели, пирог то будете? Или Бульке нести?

– Будем, будем!

Зоя улыбалась, а Катюша хлопала в ладоши.

Обед прошел в теплой, доброй обстановке, а после подружки после играть в комнату, а ба, убирала со стола.

Во входную дверь кто-то постучал:

– Тетя Вера, вы дома? Зоя не у вас?

– Наташ, дома я дома, проходи на кухню, Зоенька с Катей в комнате играют.

– Ох, хорошо, что у вас, а то уже искать собралась идти. Должна быть в палисаднике у вас, глянула, играют в песочнице, ну пошла викторию собирать.

Потом смотрю нет никого, думаю, пойду посмотрю где есть да на обед позову.

– Да тут, тут. Не переживай, сама знаешь, если у нас во дворе, то куда она денется. Дети есть дети, глаз да глаз за ними, но все равно этот глаз к ним не приставишь на все двадцать четыре часа в сутки. Дела то кто делать будет, нянек у нас нет.

– Да знаю тетя Вера, вы у нас ветеран труда, после войны по распределению в наш детский садик попали работать воспитателем, цены вам нет. Я и спокойна когда Зоя у вас.

– Да было время, я тогда молоденькая совсем была, когда война началась, восемнадцать лет всего, пошла курсанткой в училище, всю войну прошла зенитчицей, ранений сколько было, как жива осталась не знаю. Но, вернулась, отправили меня сюда по распределению. Родных никого не осталось тогда, погибли. Только сестра старшая, я ее тоже сюда перевезла. Полина до сих пор с фронтовыми ранениями мается. Ни семьи, ни детей. У меня хоть сын да внучка есть.