Три дикаря для попаданки

В ее глазах цвета камня, что они иногда находят в пещерах Запределья и делают из него амулеты и обереги от злых духов, отражались огни факелов, а еще страх и его желание.

Надо бы позвать Грея и узнать, о чем она думает. Кто вообще она такая и как попала на их земли?

Арон провел по губам дикарки пальцем, она часто задышала, ее обнаженное тело плотно прилегало к нему. В голове вспыхнуло странное желание поцеловать ее в губы, но Великие Гуры этого никогда не делают. Они не целуют, не ласкают, они берут что хотят, не важно где, женщина должна принять их везде.

Основное предназначение женщин их земель – рожать воинов, а если не повезет и родится девочка, ее будут воспитывать в полном подчинении мужчине. Ее задача: рожать, прислуживать и готовить еду.

Некоторые заключают союзы с одной женщиной, но в них, как и везде, крепких мальчиков в подростковом возрасте забирают в крепость, а девочек обучают готовить и вести хозяйство.

Но великие Гуры не могут взять любую женщину, все попытки оплодотворить местных давно закончились провалом, женщины погибали, не выносив дитя и половины срока.

А тех дикарок, которых ловили в лесу, неизвестно как заплутавших на их землях, приходилось брать силой, практически разрывая на части.

Их словно прокляли. Всех троих братьев. А отцы, уйдя в загробный мир, так и не рассказали, как им удалось найти для себя идеальную женщину.

В их роду всегда рождалось трое сыновей от троих братьев и одной женщины, вот тогда это были истинные правители Запретных земель.

Так было написано в книге жизни. Арон с Греем помнят своих строгих отцов и добрую мать, лишь родив Кая, она умерла от кровотечения.

Отцы ушли за острые пики Запределья, в чужие далекие земли, в надежде захватить их, но вернулись через несколько лет, принеся с собой страшную болезнь, которая уничтожила почти половину их народа.

И вот сейчас Арон смотрит в темные, как крепкое вино из диких ягод, глаза девушки, чувствует ее тело, слышит биение сердца и не может сдерживать себя.

Впивается в ее губы своими, жадно сминает, кусает, просовывая язык в рот, как оголодавший после похода, он пьет ее дыхание. Это было нечто невероятное, пожирать ее губы, всасывать такие мягкие, нежные, со вкусом ягод. Но Арон дергается в сторону, чувствуя привкус крови и острую боль.

– Отпусти меня, отпусти сейчас же!

Ступор. Шок.

Правую щеку, ту, по которой тянется тонкий белый шрам, рассекающий бровь, уходящий на шею, обжигает.