После войны приходят крысы

Поднявшись, она убежала и скрылась в дальней комнате, что когда-то мне принадлежала, её служанка побежала за ней. Племенник по отцу императора смущённо поклонился мне, раннее со мной не видевшийся и незнакомый, с его статусом и чином, ему пришлось попрать гордость, чтобы поклониться женщине, ещё и босоногой, но кротко он попросил меня о том же, что и мать – о возможности скрыться здесь и помочь бежать. Он может и был большого чина, да сбежав, пойдя на поводу у тётки, – и семьи, и себя лишил всего, а всё, что он хочет: чтобы его семья остались живы.

Я сказала, что остаться пусть просят у хозяина, а бежать помогу чем смогу или передам их тому, кто сможет. Попросив позволения уйти, я вышла на задний двор, скрывая, как я тряслась от встречи с матерью-императрицей. Прошлые восемь лет мне казались благоденствующим раем, а теперь мне самой хотелось бежать со всех ног. То, что хоть каким-то домом называла, домом быть перестало.

Я вспомнила о собачьих лапах. Взять бы твои лапы, невольная подружка, да убежать на них, вот только сколько ведьмой не кликали, ничего же не знаю об этом.

Вытерла лицо рукавом, невольно всплакнув, огляделась ночью впервые: пришли гости ко мне под покровом ночным, только стукнула полночь, а сейчас небо, как в зареве. Посмотрела за дом – ни в одном из домов дыма в трубах нет, а коптит как в печке и сажа летает: то дворец горел. Полыхал целиком аки солнце. И в каждом дворе люди вышли и смотрят. Видать, и правду императора больше нет и не будет, да что дальше ждать – никто не знает.

Вернулась я в дом, сказала гостям спать ложиться, да голоса не давать и себя не показывать, а утром ясно будет, что дальше делать. Жить им теперь придётся, как я до сих пор жила – ни с кем не говорить, на улицу носа не выказывать. Императрица-матушка со служанкой своей мою комнату заняли, а семье старик свою уступил. Нам же со стариком, да со старым слугой, что из дворца вывел, делать нечего, пришлось лечь в коридоре, как есть. Старый слуга передо мной на колени встал, да поклонился, сказал: по моей вине вся судьба твоя приключилась, так считай я тебе отец наречённый, коли будет помощь нужна, я окажу.

Удивилась я его словам, но знала, что слуга был из тех, кого как собаку при себе держат – таким и украсть, и убить прикажут. Поэтому искренне поблагодарила я нового благодетеля, такие про помощь зря не говорить не станут.

2. Обувь и накидка

Едва глаза за ночь сомкнула, гадая, что мне дальше делать, да как выкрутиться.