После войны приходят крысы

Видимо, босой ногой я напоролась на осколок побитой матерью-императрицей посуды, оставляя тепрь кровавые следы. Сама же бывшая императрица сморщила нос и, прикрыв рот рукавом, высказала остальным, что став босоногой я совсем наплевала держать ноги в чистоте. Даже при гостях не думаю меняться.

Раздав всем плошки, и старику, и слугам, с той скудной едой, что была у нас, сама я забилась в дальний угол, завернув свой паёк в свёрток и спрятав за пазухой, решив съесть его позже, как бы сейчас живот ни урчал.

Дождавшись, когда все дотрапезничают, я убрала посуду, и низко поклонившись матери, прижавшись лбом к доскам, попросила её дозволения взять одну из их дорогих одежд, а ещё взять с собой девочку-служанку, да носки и обувь служанки матери, чтобы мы смогли сбегать в соседний квартал и достать подобающей гостям еды на несколько дней, в обмен на эту одежду. Бывшая императрица небрежно позволила. Я поклонилась отцу семейства за то, что позволяет взять девочку, и он со своего плеча, молча отдал мне плащ, сохранив лицо, а служанка матери отдавала мне обувь и носки дрожащими руками со слезами на глазах.

Только я приняла их, она горько расплакалась, что никогда не желала себе такой судьбы, так низко опуститься, а теперь она, несмотря на дорогие одежды, такая же босоногая. Императрица отнеслась к её слезам с пренебрежением, увещевая, что в тяжёлые времена все мы должны чем-то жертвовать, и похвалила племянника за то, что повёл себя, как настоящий мужчина. Правда, даже похвала матери слышалась упрёком.

Я взяла девочку за руку и повела поскорей за собой. Неуверенно, та плелась за мной, запинаясь нога за ногу. Как же так, спрашивала она, мы можем ходить по улице без сопровождения мужчины – а если нас поймают? Ей всегда говорили, что если она нос покажет на улицу без сопровождения – её могут украсть. Могут, подтвердила я, поэтому не попадайся. И велела ей глубже закрыться накидкой, чтобы не было видно лица.

Мы шли по переулкам короткими перебежками.

Впрочем, на улицах мало кто решался выходить, и все избегали встречаться друг с другом взглядом. Улица была полна копоти, вздымавшейся из-под ног, и маравшей полы одежды.

Немного нам куда пути было, где помощи просить. Меня, когда одна была, только в одном квартале не били, не угрожали, пусть я там и полшажка была и не собиралась оставаться.

Довела я девочку до моста в цветочный квартал и остановилась подле него, обернулась к девчонке.