Наследник для магната

У всех есть потребности.

Оставить папку?

Оглядываю заваленный бумагами стол. Там похожих папок пять штук лежит. Нет, плохая идея, лучше сама Диме отдам.

Так странно, я его то Димой называю, то Жаровым. Не могу определиться, как к нему отношусь. Вроде обидно, что он не вспомнил меня, но и страшно до колик: а вдруг вспомнит?!

Я подхожу к двери в кабинет и стучусь. В ответ звучит тишина. Все страньше и страньше.

Куда все ушли? И что теперь делать?

Я стучу еще раз, не особо рассчитывая на ответ. И опять тишина.

Не может ведь секретарь уйти надолго и бросить приемную открытой? Значит, вот-вот вернется. Подожду пять минут.

Пока обдумываю, как поступить, моя ладонь жмет на ручку двери. Щелчок – и дверь распахивается внутрь кабинета. А я влетаю следом за ней.

Утыкаюсь носом в прохладную синюю ткань.

– Ой! – только и успеваю выдать, когда мой локоть сжимают чужие пальцы.

– Осторожнее! – слышу знакомый голос, от которого сердце начинает быстрее стучать.

С трудом восстанавливаю равновесие и поднимаю глаза.

На пороге стоит Жаров собственной персоной и смотрит на меня с любопытством. Кошмар! Это ж я налетела на босса! Теперь он решит, что я под дверью подслушивала!

– Это вы стучали? – спрашивает он.

– Да, – пытаюсь справиться с эмоциями.

Ну почему при виде него у меня мурашки по телу и ладони становятся мокрыми?

– А где Денис? – Жаров переводит взгляд на пустое место секретаря.

– Вышел, – озвучиваю свою версию. – Ой, у меня тут для вас документы. Вадим Александрович просил передать.

– А-а, рекламный отдел, если не ошибаюсь?

Дима переводит сосредоточенный взгляд на меня. Точнее, на мою грудь, обтянутую белым пуловером.

Очень такой внимательный взгляд. Не сдержавшись, я опускаю глаза на грудь: а вдруг испачкалась? Но нет, все нормально, только сквозь тонкий трикотаж просвечивает кружево бюстгальтера и…

Ой, мама!

Хочу прикрыться руками, но папка мешает. А я вспоминаю, что взрослая женщина. Чего мне стесняться? Нормальной реакции тела? Может я это… замерзла!

Жаров отрывает взгляд от моей груди и смотрит мне прямо в глаза.

Я делаю шаг к нему. Прижимаю папку к груди, а руки дрожат. И чувствую, как эта самая папка начинает съезжать. Листы в нее просто вложены, даже не скреплены ничем.

Перехватываю папку удобнее, но уже поздно. Листы все равно выскальзывают и летят мне под ноги как осенние листья.

– Вы бумаги рассыпали, – говорит хрипло Дмитрий.

У меня все лицо начинает гореть.