Край Земли. Книга вторая

Удивляется дворовый люд: может, в самом деле, померещилось? Одначе вот он – Конь-Огонь стоит, ушами прядёт, гривой машет, копытами перебирает. Подошёл первый смельчак, запрыгнул на коня, но сбросил его конь. И второго сбросил, и третьего. Шумит народ:

– Да есть ли на свете такой наездник, кто смог бы обуздать коня? Напутала что-то Птица Гамаюн. Как же в бой на нём идти? Не для ратных дел Конь-огонь.

И справа обходят коня, и слева, но конь более никого к себе не подпускает, ржёт, на дыбы становится. Поглядел-поглядел на это дело Соловей-Разбойник, да и говорит:

– Не про вашу честь сей подарок.

Тут и боярин Бубякин вспомнил об Акишке:

– Куда острожник подевался? Подать его сюда немедля!

Потом подобрел немного и добавил:

– На кол сажать так и быть, не буду. Но сотню плетей получит! Да так чтобы на всю жизнь запомнил лохмотник, как барина дурачить!

Стражники бросились исполнять боярское повеление. Сенная девка Дуська со слезами кинулась в ноги:

– Боярин! Не губи Акишку.

– Да тебе какая печаль? – удивляется барыня. – Почто убиваешься?

Встала Дуська, слёзы вытерла, посмотрела в глаза боярыне и отвечает:

– Люблю я его! Всем сердцем люблю!

– Да когда же успела? – диву далась боярыня.

– Как Птица Гамаюн крылами взмахнула, чародейный розовый аромат напустила, да червонным светом озарила округу, так и полюбила. Парень он незлой, беспутный токмо, а то беда поправимая. Милёнек – и не умыт белёнек. Об одном прошу, барин, смилуйтесь, пощадите! Я за это всё сделаю, что повелите.

– Ну, коли просишь, – отвечал боярин, – то так и быть. Вместо Акишки тебе будет сотня плетей. Его же пощажу.

Побледнела Дуська, голову уронила и отвечает:

– Спасибо, барин. Не забудь токмо отпустить Акима, как сговаривались.

Ропот поднялся среди дворового люда:

– Виданное ли дело, девчонку плетьми!

– Помрет девчонка!

– Негоже, барин, негоже безвинную душу губить!

Нахмурился боярин Бубякин:

– Всякая сорока от своего языка погибает.

– Да ты что ополоумел, боярин? – расталкивая всех, выбежал вперёд Акишка. – Вот он я! Меня вяжите-хватайте! Дуську отпустите! У девки, известное дело, волос долог, да ум короткий. Сама не понимает, что говорит!

Затем повернулся к девчонке:

– Дал я, Дуся, слово себе, что ни сил, ни живота своего за-ради тебя не пожалею. Сделаю тебя счастливой. Одначе не суждено тому слову сбыться.