Край Земли. Книга вторая

На месте речки Березайки зияла пропасть, за края которой корнями цеплялись сломанные деревья. Хмарь, затянувшая небо, скрыла мерцание первых звёзд. Омертвелая пустошь чёрным саваном окружала лес со стороны ушедшего за горизонт солнца.

– Боится Чернобог Батюшки Солнца, – прошептал Соловей.

– Знамо дело! – хмыкнул Стёпка. – На свинью хоть хомут надень, всё одно конём не станет. Вот Чернобога завидки и берут.

Разбойник зыркнул на пса жёлтым глазом. Стёпка тут же прикусил язык.

– Приметили? Ураган-то прошёл мимо боярского дома, даже травинка здесь не шелохнулась? – спросил Соловей.

– К чему клонишь? – Ерёма с интересом посмотрел на Разбойника.

– А ещё у меня вопросец имеется, – хитро улыбнулся тот.– Отчего сие? И отчего, как только Марья за ворота, то и ветер утих, будто никогда его и не было?

– Да кто его знает? – пожал плечами Ерёма.

– Причинность сего явления… – многозначительно начал Стёпка, да умолк, не зная, что сказать далее.

– Смекайте быстрее, тугодумы!

– Не знаю, – зевая во весь рот, ответил Ерёмка.

 – Мне бы поспать чуток, намаялся за день.

–Не, ну ты, Соловей, чисто репейник! Так и знай, у этой загадки нет отгадки, – проворчал Стёпка.

– Эх, вы! Думалка у вас нонче точно заржавела. Так и быть признаюсь, чего я тут смекнул. Чернобог не просто боится Батюшки Солнца, а шибко боится. Двор бубякинский не тронул, потому как жар-перо туточки.

– Во, какая сила в пере-то! – восхитился Стёпка.

– Надо полагать, что как токмо Конь-Огонь за ворота выскочил, то Чернобог и присмирел, – в задумчивости произнес Ерёма.

–Верно мыслите, хвалю! Теперича идите опочивать. Я же Марьюшку подожду.

Глава VI

Безмолвие, наступившее в лесу, время от времени нарушал треск падающих на землю сухих веток. В блуждающем зыбком тумане деревья казались призрачными. В полумраке мерещились неясные фигуры беспрерывно изменяющиеся. То они представали грифонами, беззвучно хлопающими крыльями. То превращались в меченосцев, готовыми разрубить каждого, встреченного на их пути.

То оборачивались ползущими чудищами о трёх головах каждое, после поднимались во весь рост, становясь людьми. Были те люди слепцами, вместо глаз тёмные дыры. В полном молчании брели среди деревьев, натыкаясь на них и вновь превращаясь в туман.

Зябко кутается в шаль, вышитую незабудками, Василиса, без страха смотрит на клубящиеся фигуры.

– Сейчас отдохну чуток и пойду дальше. Не обманывает материнское сердце, чувствую, рядом моя доченька,– шепчет она.