Лучик

Но потом, резко отстранившись, забежала в дом. Ее щеки полыхали от стыда. Она ругала себя, но потом, лежа в кровати, вспоминала этот поцелуй. А может черт с ними, с приличиями? Васе, значит, можно, а ей нельзя? Но тут же она вспомнила свои ноги в шрамах и погрустнела. Кто на нее посмотрит такую?

Но уже утром она увидела на крыльце охапку луговых цветов. Леонид, больше некому…

Лена не спеша собиралась на работу как вдруг ее внимание привлек шум за окном.

– Стрельцова, Стрельцова, выходи, – кричала почтальонша Анна.

– Что случилось? Письмо от Васи? Наконец-то, долго отвечал. – Она и правда долго ждала, три месяца с последнего письма прошло.

– Лена, ты сядь, ладно? Похоронка пришла на твоего Васю…

У Лены подкосились ноги, она села на крыльцо и заплакала, читая бумагу, присланную из военкомата. На работу она так и не пошла, послала Ваню сообщить об этом председателю. Но он уже с утра знал, едва пришел в сельсовет.

К обеду, когда Лена сидела за столом и смотрела в одну точку, распахнулась дверь и вошла Валентина.

– Чего тебе здесь надо?

– Это правда? Правда, что Васи больше нет?

– Правда. Два месяца назад его убили, прислали только сейчас похоронку.

Валентина, прижавшись к стене, заплакала. У Лены уже слез не было, она все выплакала и сейчас, глядя на свою бывшую подругу, вновь испытала обиду.

–Ты знаешь, о мертвых нельзя плохо, я ему все простила. А вот ты.. Уходи с глаз моих долой! Иди к своей дочери.

Уладив все формальности с пенсией, Лена вернулась к работе и с удивлением поняла, что нет в ее сердце большой скорби.

То ли до сих пор обида жгла за предательство, то ли симпатия к Леониду все вытеснила, но она не лила горючие слезы как Валька, которая наконец-то призналась отцу кто заделал ей ребенка. Та по-настоящему скорбела, видно, что действительно любила Василия, хоть он и не отвечал ей взаимностью.

Прошло два года…

Лена и Леонид Матвеевич наконец перестали скрывать свои чувства от окружающих и в день, когда объявили Победу и все село праздновало это грандиозное событие, он сделал ей предложение.

– Я согласна, – кивнула она со слезами радости на глазах. – Только тебя не пугает что у меня..

– Шрамы? Ерунда какая! Так, если ты согласна, тогда чего тянуть, пошли распишемся.

Лена не чувствовала себя ни перед кем виноватой – прошло два года после смерти ее мужа, жизнь продолжается. В селе радовались за председателя и Елену, они заслуживали счастья. А вот Валентину все осуждали.