Жизни и судьбы тех, кто ждал…

 – А зачем? Чтобы поджечь! Да ну, быть того не может, она ж как любила его, как любила..

– Это не любовь, это проклятье какое-то. Ты бы видела ее лицо довольное. А, тебя же не было на похоронах. То-то я тогда удивлся, но значению не придал. – Иван опять замахнулся на дочь, та закричала от боли, а следом заорала:

– Да, это я его опоила и подожгла. Не мой, так ни чей! И уйти с табором хотела чтобы вас никого не видеть. Ненавижу!

От нескольких последующих ударов Алена потеряла сознание. Подбежавшая к дому Ивана Оксана выхватила окровавленные вожжи из рук отца девушки .

– Перестаньте! Перестаньте! Это же ваша дочь!

– Она мне больше не дочь! Ты заступилась сейчас за убийцу своего мужа и ребенка. – Иван плюнул и зашел в дом, уводя с собой жену.

Односельчане стали расходиться, а Оксана подошла к девушке и села рядом с ней, положив ее голову к себе на колени. Она хотела узнать почему Алена так поступила. Через несколько минут девушка открыла глаза и еле слышно шептала.

– Я ненавижу вас всех, тебя особенно.

А его люблю. Я так хотела быть с ним, все отдала бы что можно было. И сейчас, когда еще немного и я ушла бы с Гришей, отец меня поймал.

– Куда бы ты ушла с Гришей? Ты чего несешь?

– Он недалеко, с табором. Не горел он.. А ты теперь живи и мучайся – он жив, но ты его не найдешь. Я не скажу тебе куда они ушли! – Еле слышно произнесла Алена эти слова и последняя слеза скатилась из ее глаз. Ее дыхание остановилось и сердце перестало биться.

Вышедший на крыльцо Иван посмотрел на Оксану и все понял по ее глазам.

Он стал черней тучи. Не сдерживая себя, сел на крыльцо и зарыдал. Он только сейчас понял что убил своего собственного ребенка и нет ему никогда за это прощения.

Оксана стояла у окна и долго смотрела куда-то вдаль.

– Девка, вот чего ты дурью маешься? Неужели ей поверила? Эта дурная что угодно сказать могла.

– Но не перед смертью…

–А чье тело тогда было? У нас в селе никто не помирал.

– Верно. – Оксана задумалась, но потом вновь перевела взгляд на женщину.

 – Баба Дуня, ты у нас все подмечаешь, от твоего взгляда мало что ускользает. Скажи, ты странного ничего не заметила? Может быть в тот день, когда сгорел дом, что-то было необычное?

–Да что необычного-то? Собрали мы после обеда миски да плошки, принесли ко мне в избу, Аленка пошла их мыть. Долго ее не было, но я как то отвлеклась тут на свою работу и не обратила внимание. А когда ее кинулась уже, подумала что домой сбежала, хотела уже за ней бежать.