Три звезды

Поправив свой пиджак, он ещё немного попереминался с ноги на ногу, словно желая сказать что-то ещё, но потом резко выдохнул и направился к двери. Уже на выходе он всё же приостановился. – Ах да, с рождением дочурки вас… Кхм-кхм… М-да, – снова откашлялся мужчина, словно чувствуя неловкость за сказанные им же слова. Кивнув Любе, вышел из палаты.

Катя молча закрыла глаза, так и не сказав за всё это время ни слова.

***

За окном послышался весёлый смех детворы, на календаре был конец декабря, выходной. Местная ребятня выбежала во двор лепить снежную бабу.

– Катюш, может, поешь? – обратилась к ней Люба. – Уже 10 дней с похорон прошло, а ты толком так ничего и не поела, похудела вся, с малышкой не общаешься, девчонка же чувствует всё. Вон, смотри, даже не спит толком, всё вертится. Хорошо, хоть Любаню мать твоя забрала погостить до Нового года, – вздохнула женщина, заедая нервозность очередным огурцом.

– Почему всё так? За что? – тихо произнесла Катя.

– Катя, хватит уже себе душу рвать. Теперь уже мы ответа на этот вопрос не получим, нужно как-то жить дальше. Да и потом, ты думаешь, Антону бы понравилось, что ты здесь лежишь бревном которую неделю подряд и ни черта не ешь? – Люба перешла на тяжёлую артиллерию.

– Да, ты права, он бы ругался… – Катя слегка приподнялась.

– Ну наконец-то, – подскочила радостная Люба.

– Что теперь делать, Люба? Двое детей, ни работы, ни мужа…

– А я на что? Я на что? Всегда можешь на меня рассчитывать, – уже раздула от обиды ноздри Люба.

– Да, спасибо тебе, что бы я без тебя сейчас делала… – снова опустила глаза Катя.

– Так! Ты мне лучше скажи, как ты дочь свою назвала? Надо же в загс сходить и зарегистрировать её.

– Да, знаю…

– Знает она.

– Не знаю…

– Так знаешь или не знаешь? Может, в честь мамки твоей назовём или бабки твоей, а? Знаешь, как её звали?

У Кати от услышанного тут же вздёрнулись брови, словно она что-то вспомнила.

– Надя… Точно! Назовём её Наденькой… Ведь я так надеюсь, что всё это когда-нибудь окажется простым сном.

– Вот и славно, – выдохнула подруга. – Наденька, значит, Наденька.

В дверь позвонили.

– Сиди, я открою, – наказала Люба, пригрозив Кате пальцем, словно та маленький непослушный ребёнок. – Чтобы всё съела.

– Добрый день, – в дверях неуверенно топтался худощавый молодой человек 18-20 лет.