Девять кругов рая

Да и я ей, собственно, не особо… Но я мужчина. И под боком. И я холостяк со своей жилплощадью. Как такого упустить?»

– Настя, ты умница, – как можно мягче проговорил Леша. – И я благодарен тебе и за борщ, и за понимание…

Настя хотела услышать другие слова. Поэтому, желая «подсластить пилюлю», он добавил:

– Позволь поцеловать тебя перед тем, как мы простимся…

И, не дождавшись от нее разрешения, впился в ее губы своими. Поцелуй был недолгим, но страстным. Настя старалась вовсю. Ей хотелось раззадорить Лешу, чтоб он передумал.

И Леша раззадорился, но не столь сильно, как хотелось Насте…

Оторвавшись от ее губ, Назаров прошептал:

– Спокойной ночи.

– Приятных снов!

– И тебе.

– Еще увидимся?

– Конечно, ведь мы соседи…

– Могу я завтра забежать к тебе вечером? Я планирую налепить пельменей. Любишь их?

– Обожаю. Но завтра я дежурю. Так что буду есть слипшиеся пельмени в нашей столовке. – Он похлопал Настю по попе, намекая на то, что ей пора. Она все поняла и заспешила домой:

– Ладно, пока.

У меня еще дела… – Она цапнула принесенную с собой бутылку за горлышко. – Это забираю, тебе все равно без надобности, а мне еще пригодится. Сын у меня чахлый…

Она послала Леше воздушный поцелуй и удалилась.

Когда за Настей захлопнулась дверь, он облегченно выдохнул. А потом вознес хвалу всевышнему за то, что он создал русских женщин такими понятливыми.

Назаров поднялся, чтобы включить чайник. Взгляд его упал на кусок шарлотки, оставленный Настей. Он выглядел так аппетитно, что Леша не удержался: поднес ко рту и, с наслаждением вдохнув яблочно-ванильный запах, откусил.

Пирог оказался превосходным. Такой хоть каждый день ешь, не надоест. Не то что чертовы тосты с чесноком.

«Кажется, я понимаю, почему некоторые закоренелые холостяки все же женятся, – хмыкнул про себя Леша. – Им просто надоедает питаться бутербродами и яичницей…»

Быстро слопав шарлотку, Назаров налил себе чаю. Пока тот заваривался, помыл посуду. Леша никогда не оставлял грязные тарелки на утро.

Как бы поздно он ни ужинал, как бы ни уставал за день, он всегда споласкивал их перед тем, как отправиться спать. Сказка, иногда у друга ночующий, считал такое поведение заскоком. И крутил пальцем у виска, видя, как едва держащийся на ногах Назаров встает к раковине, чтобы вымыть посуду.

Леша терпеть не мог беспорядка на кухне. Почти так же сильно, как пьянства. А вот к бардаку в комнате относился спокойно. Мог неделю не застилать кровать.