Девять кругов рая

Назаров привел ее к своей старой колымаге. Коллеги считали, что это позор, а не машина и лучше совсем не иметь авто, чем такое, но Леша любил свою «ласточку». Это было первое его персональное средство передвижения, в которое он вложил очень много труда и денег. Старую развалину пришлось и варить, и красить, и детали в ней менять. Но «ласточка» все равно то и дело ломалась и выглядела не слишком презентабельно. Однако Наташе она понравилась:

– Миленькая у тебя машина. Цвет такой приятный…

Леше тоже нравился цвет: небесно-голубой, но мужики находили его «бабским».

А главный зубоскал отделения, Витек Сказка, называл «педористичным» и именовал «ласточку» не иначе как «гей-мобилем».

Назаров помог Наталье забраться в салон, затем уселся сам. Открыв аптечку, достал перекись и ватку.

– Может пощипать, – предупредил он, перед тем как начать.

– Ничего, я к боли привычная.

– Когда успела привыкнуть?

– Папаша меня частенько колотит.

– Пьет?

– По-черному.

– А мать?

– Нет ее.

Умерла давно. После этого отец и стал бухать.

И Наташа поведала ему свою немудреную историю. О том, как хорошо и дружно они жили раньше, но когда мамы не стало (при простейшей операции по удалению аппендикса занесли инфекцию, и молодая женщина умерла от заражения крови), отец от горя запил. Сначала только вечерами принимал, потом и днем начал. В обед. Когда попался пьяным на глаза начальству, его уволили. С тех пор он работал нерегулярно, а вскоре совсем перестал. Хорошо хоть Наташа к тому времени окончила школу и смогла устроиться в магазин продавщицей.

Училась она заочно, в техникуме, так что могла и образование получать, и трудиться. Наташа довольно неплохо зарабатывала, но отец почти все деньги отбирал. Ему они были нужнее, ведь пить на что-то надо. Когда у дочери необходимой ему суммы не оказывалось, он пускал в ход кулаки. Если деньги были, он отнимал их, уходил из дома и возвращался таким пьяным, что мог харкнуть в чашку с чаем или помочиться на ковер. Вот так и жили. Наташа, которой было уже девятнадцать, при таком отце не имела никакой личной жизни. И из квартиры надолго не уйдешь – он мог привести дружков-алкашей, и к себе никого не пригласишь – стыдно…

– А однажды, – продолжала рассказ Наташа, – я увидела по телевизору его. Стаса! У нас ужасный «ящик». Такой старый, что его даже за бутылку не продашь. Черно-белый еще. И показывает только Первый канал. Но когда по телевизору показали Стаса, у меня сердце так и ухнуло.