Девять кругов рая

Он не переносил грубоватых, хамоватых, навязывающих ему свое мнение женщин. А еще дам с громкими голосами. Все они напоминали Назарову армейского старшину Куницына, чей громовой рык заставлял его вскакивать по утрам на протяжении двух лет.

Когда они подъехали к Наташиному дому, Леша очаровался девушкой окончательно. И не хотел с ней расставаться.

– Давай, провожу тебя до квартиры, – предложил он, – а то район у вас, прямо скажем, не очень благополучный, вдруг в подъезде шваль какая-то тусуется…

– Тусуется, конечно, но я всю эту шваль знаю.

Выросли вместе. Так что не стоит беспокоиться.

– И все же я настаиваю.

– Хорошо, – покладисто согласилась Наташа. – Если тебе так будет спокойнее, пошли.

И они пошли. В подъезде, как и предполагал Леша, «зависла» лихая компания. Но Наташу они встретили приветливо. Поздоровались, улыбнулись, а один из кодлы предупредил: «Папашка твой дома. Бухой в хламину!» Услышав это, Наташа поникла. Уголки ее рта опустились, спина ссутулилась.

Тяжко вздохнув, она сказала Леше: «Ты не провожай меня до двери. Если папа увидит тебя, то устроит мне разнос!»

Но было поздно. Наташин отец, видимо, услышав ее голос, распахнул дверь и вывалился на лестничную клетку. На нем были дырявые семейные трусы, вытянутая майка. От мужика воняло перегаром и мочой, наверняка в пьяном состоянии он ходил под себя. Сфокусировав свой мутный взгляд на Наташе, алкаш прохрипел:

– Что, потаскуха, нашлялась? В доме жрать нечего, а она с кобелями таскается…

– Папа, замолчи! – взмолилась Наташа.

 – И пойдем в дом.

– Я пойду! А ты в ларек побежишь. Купишь пожрать и выпить.

– Но продукты я только сегодня покупала… Или ты опять дружков приводил и вы все сожрали?

– Ты как с отцом разговариваешь? – взревел мужик и замахнулся.

Тут Леша решил вмешаться. Он сразу, как только Наташин отец обозвал ее «потаскухой», собирался это сделать, даже шагнул вперед, но девушка придержала его за руку. И Назаров замер. Желание женщины закон.

Если она не хочет, чтобы за нее вступались, так тому и быть. Вот только когда на даму руку поднимают, он не мог оставаться сторонним наблюдателем.

– Придержи лапы, – проговорил он, перехватив руку Наташиного отца.

– Че-е-е-е? – взревел тот, насупив седые брови. – Че ты сказал, тля?

Леша не стал повторять, просто вывернул мужику кисть и чуть надавил на нее.

– Че творишь, гад? – зашипел тот. В полный голос говорить не мог из-за боли.