Девять кругов рая

– Не помню, – ответила Наташа, быстро натянув рукав на запястье.

– А это? – Назаров коснулся синяка на ее шее. Он был в том самом месте, куда ему так хотелось ее поцеловать. Но отметина на засос не походила. Скорее на след большого пальца, который с силой вдавили в шею.

– Я стукнулась!

– Обо что?

– О косяк. Налетела в темноте, когда в туалет шла…

Леша слышал эти сказки много раз. Женщины, которых били мужья или просто приятели, постоянно придумывали вот такие невнятные отговорки, типа налетела на что-то в темноте, споткнулась, ни с того ни с сего потеряла сознание и упала… Бывало, некоторые заявляли, что сами себя душили во сне.

– Огоньков тебя избил? – напрямик спросил Леша.

– Нет, что ты! – запротестовала Наташа. – Он и пальцем меня не тронул…

– А что вы делали все то время, что оставались наедине?

– Разговаривали!

– О чем?

– Тебя это не касается!

– Согласен. Но как только ты скажешь, о чем беседовала с Огоньковым, я уйду и оставлю тебя в покое. Итак?

И Наташа не выдержала.

– Он изнасиловал меня! – закричала она с таким надрывом, будто с этим возгласом мечтала вытолкнуть из себя душевную и физическую боль.

Леша не поверил своим ушам. Как это – изнасиловал? Наташу?.. Эту нежную девочку? Это чистое создание? Да как такое возможно?

– Я убью его! – прорычал он и развернулся, чтобы бежать к машине, прыгать в нее и ехать, ехать туда, где находится сейчас Огоньков. Назаров в тот момент реально жаждал если не его смерти, то крови.

– Нет, Леша, стой! – Наташа вцепилась в его руку. – Не надо, прошу…

– Надо, Наташа, надо…

– Леша, умоляю, не делай глупостей.

Назаров попытался вырваться, но слабая девушка так вцепилась в него, что ему было не сладить с ней, не применив грубой силы.

– Наташа, отпусти меня, – попросил он.

– Нет!

– Но ты делаешь мне больно. – Это было действительно так. Хотя боль его отрезвила. Леше стало ясно, что разобраться с Огоньковым сейчас вряд ли получится. Его просто-напросто задержат его охранники.

Наташа освободила руку Назарова и обессиленно опустилась на ступеньки. Она уткнула лицо в ладони и выдохнула дрожащим голосом:

– Я сама во всем виновата…

– Что ты такое говоришь? – ужаснулся Леша.

– Да, да, сама! – Она подняла на него огромные, полные слез и муки глаза. – Ведь я добровольно пошла с ним в комнату и дала себя поцеловать. А когда Стас начала ласкать мне грудь, не отбросила его руку. Я позволила ему себя трогать.