Договор на одну тайну

А что выглядит как кусок пластика с наклеенными волосами, так это ерунда. Считай, единственный недостаток.

– Что сделать для тебя, Мася?

– Обзвони подружек, сообщи о случившемся.

– Зачем?

– Они все равно узнают. Но лучше от тебя. Ты сообщишь им новость, а взамен они тебе доложат о том, как отреагировали на эти новости их мужья. – Поля, естественно, общалась с супругами местных воротил.

– О, я буду твоим информатором, да?

– Точно.

– Хорошо. Я сделаю это для тебя.

И унеслась к себе, чтобы приступить к обязанностям информатора.

А Эдик остался в гостиной думать.

То дело, о котором говорил капитан, не просто пахло… смердело!

Причем как в прямом, так и в переносном смысле.

В доке, том самом, которым сейчас владеет Эд, нашли три трупа. Все разной степени разложения. Когда грузчики открыли один из давно простаивающих без дела металлических контейнеров, оттуда повалил такой смрад, что всех вырвало. Чтобы этого не случилось при осмотре места преступления, на оперативников надели респираторы.

Но и они не спасали. Не вывернуло тогда только криминалиста да старого матерого старшого.

Самый «свежий» труп был двухнедельным, а «старожил» провалялся в контейнере полгода. Когда тела идентифицировали, то выяснилось, что все они моряки, но все из разных портов, а «старожил» вообще турок. Из-за этого за расследование взялись особенно рьяно, ведь пострадал гражданин другого государства. Но поскольку дело шло ни шатко ни валко, решили все ускорить и найти козла отпущения.

Им оказался докер Эдуард Корнилов. Он, как и все в порту, начиная от матросов, заканчивая начальством, приторговывал чем, как они говорили, Посейдон пошлет, и среди партии его псевдошелковых платочков и парэо оказался товар с ТОГО турецкого корабля, на котором ходил «старожил».

Эда взяли под стражу. Держали в камере без еды и воды. Били, чтобы вырвать чистосердечное признание, но Корнилов твердил одно: «Я не виновен!»

Через неделю, как верно заметил капитан Лаврушин, из ниоткуда появились улики, указывающие на Малхаза Музеридзе.

Эдика выпустили, но он еще долго не мог забыть того ужаса, через который прошел. Хотел даже уехать, но его вызвал к себе САМ Пахомов. Тогда он еще только баллотировался в мэры, но занимал один из ключевых постов в порту. Глеб Симонович выразил сочувствие Эду и заметил, что было бы несправедливо не вознаградить преданного сотрудника за страдания.

– Я могу вам предложить два варианта, – сказал он.