Две половинки темной души

Он усадил сестру на диван, а Вале дал знак, чтоб им не мешал. Пацан без лишних разговоров удалился. Уж лучше в другой комнате посидеть, чем уборкой заниматься, решил он, хотя уши погреть, как говаривали в их школе, конечно, хотелось.

– Ты с кем-нибудь, кроме меня, в эти годы общалась? – спросил у Тани брат.

– Только первые пару лет, потом – нет…

– Почему?

– Я потеряла всех.

– И не пыталась найти?

– А разве я могла?

– Конечно! – убежденно сказал Илья. – Ведь я тебя отыскал, когда ты сюда переехала.

– Это было несложно. Ты действовал через директора нашего детского дома, а у нее был мой адрес.

– Хорошо, согласен, это оказалось нетрудно. Но я и Ромку отыскал! Хотя на это потребовалось больше времени.

– Правда? И как он?

– Отлично. Но ты сама скоро в этом убедишься, он тоже приедет завтра. – Илья обнял Таню за плечи и потрепал ее по волосам, как в детстве. – Ты знаешь, сестренка, я о многом в тюрьме передумал. Времени было предостаточно, сама понимаешь… И так мне грустно стало, что мы, родные люди, потерялись.

– Тоже мне сказал, – хмыкнула Таня. – Да вы совсем не ладили! Он тебя ненавидел и боялся. А ты… ты его презирал.

– Нет, давай не будем бросаться такими фразами! Скажем, мы друг друга раздражали. Это бывает между братьями.

– Ты унижал его при всех, Илья, – с упреком протянула Таня.

Она помнила, как постоянно заступалась за младшего брата.

Он был очень худенький, пугливый, плаксивый… и какой-то уж очень нежный. Как первый весенний цветочек, выбившийся из-под снега. Однажды они играли, и Ромка натянул Танину юбку и мамин берет с бантиком. «Девчонка!» – захохотал Илья, тыча в брата пальцем. Рома тут же сбросил с себя «маскарад» и убежал в туалет плакать. Но старший брат не отставал, кричал через дверь все то же обидное для мальчика слово.

Подобные сцены повторялись регулярно. И ладно бы дома. Когда Ромка пошел в школу, Илья не отстал от него.

– Зачем ты с ним так? – резко спросила у него Таня, став свидетельницей того, как старший брат на школьном дворе прицепил младшего за ремень к турнику.

– А что он, как сопля голландская? Ни разу подтянуться не может? Пусть тренируется!

Таня тогда сняла Ромку с турника, а с Ильей два дня не разговаривала, потому что нельзя так с людьми, а уж с братьями…

И все равно Илья продолжал измываться над Ромкой.