Каждый день как последний

«Значит, я буду первым, кого прирежет этот маньяк, – прервав вой, сказал себе Паша. – И рот мне не заклеили, чтобы все слышали, как я ору, умирая…»

– Ну что застыл, Дарт Вейдер? – хрипло прокаркал он. – Мочи давай. Только лучше световым мечом, а не этой зубочисткой…

Блондинка, сидящая напротив, посмотрела на него с ужасом. Паша подмигнул ей.

«А ведь мог умереть красиво! Разбиться на машине или сорваться со скалы! – На Балканах он едва не погиб, взбираясь к заброшенному монастырю. – Да лучше б в пустыне от жажды умер, чем тут… вот так… на потеху какому-то маньяку!»

Но человек с ножом сдвинулся с места и возобновил свой обход.

Теперь он останавливался около каждого пленника не просто так, а чтобы сорвать кусок пластыря с его губ. Когда очередь дошла до мужчины с залысинами, он исторг изо рта поток брани. Ругался так остервенело, что слюна, брызжущая изо рта, долетала до Павла.

А маньяк тем временем пошел на третий круг. Добрался до блондина с многократно обгаженными брюками.

Взял его за волосы рукой в резиновой перчатке. Взял не грубо, а ласково. Так треплют по волосам родители своих малышей. Только этот жест не успокоил блондина, а заставил задрожать.

– Пожалуйста, – прошептал он, крепко зажмурившись. – Пожалуйста, не надо…

Пальцы резко сжались. Взяв волосы в горсть, маньяк запрокинул голову блондина и полоснул по его шее лезвием. Кровь брызнула из раны. Попала не только на руку убийцы и на грудь жертвы, но и на пол, и на лицо сидящей рядом девушки с аллергией.

Она вскрикнула, потом зарыдала и, кажется, потеряла сознание.

Еще один взмах ножа. Теперь лезвие вонзилось в грудную клетку жертвы. Раз, другой, третий!

Кровь так и летела во все стороны, а крики свидетелей убийства наполнили комнату. Паша не сразу понял, что в хоре общих голосов звучит и его собственный.

Когда тело блондина перестало дергаться, маньяк снова погладил его по волосам и двинулся к двери. Нож так и остался торчать в груди жертвы.

И теперь стало видно, что его рукоятка выполнена в форме тела льва, приготовившегося к прыжку. Ее венчала оскаленная пасть.

Убийца передвигался не так медленно, как ранее, но и не быстро. Он снова сунул руку в карман и на сей раз вынул из него опасную бритву. Поигрывая ею, он направился к двери. Когда он зашел за спину Паши, тот почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом. Напряжение было настолько велико, что его вырвало.