Клятва вечной любви

Родила она свою дочь в сорок лет, что называется, для себя. Хотя Зине было непонятно, зачем ей понадобился ребенок, коль ни тепла, ни ласки она не собиралась ему давать. Догмы, правила, требования и ограничения – вот все, из чего состояла Зинина жизнь в родительском доме.

Окончив школу, к слову, средненько, несмотря на муштру, она сбежала из города с заезжим солдатом. Служивый ее бросил через месяц, демобилизовавшись и отправившись к себе на родину, где его ждала невеста. Зина перешла в другие солдатские руки, потом в третьи.

Жена полка – так ее звали.

К двадцати двум годам уже могла похвастаться тем, что через ее постель прошло около сотни мужчин. Правда, рекордом Зина не гордилась, но и не испытывала ни угрызений совести, ни сожаления, считая, что лучше жить так, чем с матерью. Жизнь ее круто изменилась, когда в часть, в которой она прикармливалась, попал удивительный юноша с зелеными глазами. Мальчика звали Леней, ему было восемнадцать, и он стал Шуриным отцом.

Зину он полюбил со всей страстью девственника. Она его – со всей нерастраченной нежностью. Зина стирала его портянки, таскала ему варенье, печенье и сигареты, за которые расплачивалась своим коренастым телом. Ради нее, когда срок службы закончился, он не вернулся в родной город, рассорившись с семьей и бросив учебу. Этого, наверное, он и не смог простить. Ни себе, ни ей.

Пить он начал почти сразу после женитьбы. Пил много, до невменяемого состояния. И дойдя до него, бил Зину, Шуру, попадающихся под руку соседей, за что часто попадал на пятнадцать суток в милицию.

Работал Леня от зарплаты до зарплаты, то есть, получив деньги за свой неквалифицированный труд то грузчика, то дворника, тут же уходил в недельный запой, а выйдя из него, обнаруживал, что с работы его уже выгнали. После этого он пил с горя на те гроши, которые удавалось выручить за сворованные в собственном доме вещи.

Шура недоумевала, почему мать с Леней живет. Ведь ни помощи, ни поддержки она от него не видит.

Но Зина только вздыхала, когда дочь задавала ей такой вопрос, и изрекала: «Он мой крест». Может, так, но почему тот же крест должна нести и она, семилетняя девочка, Шура не понимала. Еще более непонятно ей было, зачем мать решилась родить еще одного ребенка. Дело в том, что сейчас Зина была на шестом месяце и, на удивление соседям, не выказывала по этому поводу никакого беспокойства.

Шура вздохнула.