Король умер, да здравствует король

Особенно невыносимой она была с отцом (с нянькой и кормилицей вела себя более-менее), видимо чувствуя его к себе отношение. А Мойша все никак не мог забыть, что именно этот горластый, вечно обделанный ребенок стал причиной смерти его Софочки.

Все изменилось, когда девочке исполнилось полгодика.

До этого Мойша долго отсутствовал. Сначала ездил на свои уральские прииски, потом отдыхал в Ялте. Не видел он ее три с половиной месяца, но не соскучился. Да и подзабыл малышку. В его памяти она оставалась худой, лысой, краснокожей, с огромным, исторгающим из себя противный писк ртом.

Такой же, только немного увеличившейся в размере, он думал ее застать, но…

Когда он вошел в дом, не поверил своими глазам. Вместо орущего монстра перед ним предстал ангелок с алебастровой кожей, волнистым пушком на лбу, огромными карими глазами и улыбающимся розовым ртом.

– Кто это? – только и смог вымолвить Мойша.

– Это Фирочка, – кудахтнула нянька по имени Марья, умильно глядя на воспитанницу. – Ваша девочка…

– Я ее не узнал, она так изменилась!

– Ну а что вы хотите? Это ж дети, они быстро растут и быстро меняются…

– Но она вечно хныкала, а теперь улыбается, – растерянно молвил Мойша и тоже улыбнулся и, увидев, как в розовых деснах его дочки поблескивают крошечные зубки, умилился настолько, что не сдержался – поцеловал Эсфирь в чистый лобик.

– Раньше она хныкала, потому что у нее грыжа была. А теперь мы ее заговорили, и девочка, как стала здоровенькой, совсем перестала плакать… – Нянька взяла Фирочку на руки и передала отцу со словами: – Чудо, а не ребенок!

И Мойша, прижав к груди нежную, теплую, уютно пахнущую топленым молоком и яблочным пюре девочку, согласно кивнул.

Его ребенок – чудо! И просто не верилось, что раньше он этого не понимал.

Но как только к нему пришло понимание этого, Мойша впервые испугался за дочкино будущее. Он вдруг подумал о том, что ему вряд ли удастся обеспечить свою девочку всем, что необходимо для счастья. Да, у него куча денег, и у Фирочки будут самые лучшие платья, лошадки и болонки, педагоги для занятий танцами, языками и обучения манерам, а когда она достигнет брачного возраста – огромное приданое.

Беркович даст дочке все, что возможно купить за деньги, но не сможет дать Фирочке главного – другой национальности. Мудрый Мойша прекрасно понимал, что для многих его девочка так и останется «жидовским отродьем». Не красавицей, умницей, богатой наследницей, а «еврейской выскочкой».