Ножницы судьбы

Пашкин открыл рот, желая что-то сказать, но тут Петр, не участвовавший в разговоре, а с озабоченным видом рывшийся в сумке покойной, воскликнул:

– А вот и паспорт! Ну-ка, ну-ка, посмотрим… – Он вытащил документ, и, пробежав глазами по страницам, хмыкнул: – Как же вы, гражданочка, ошибались… У домработницы вашей покойной есть и муж, и ребенок!

– Даже так? – заинтересовался Пашкин. – А поподробнее?

– Сын Алексей Дмитриевич Абрамов двенадцати лет. И муж Дмитрий Петрович Абрамов сорока трех.

Брак заключен семнадцатого числа…

– Стоп! – резко оборвал его тучный опер. – Как ты сказал, его зовут?

– Кого именно?

– Да мужа, мужа!

– Дмитрий Петрович Абрамов. А что?

– Знакомое что-то… – Опер погрузился в раздумья и стал расхаживать по прихожей. Но так как пространства для маневра было мало, он сел на кушетку и, подперев подбородок кулаками, забормотал: – Дмитрий Петрович Абрамов… Абрамов… – Тут его осенило: – Вспомнил!

– Ну и? – поторопил его Пашкин, все это время с интересом следивший за действиями коллеги.

Но тот отмахнулся от него и обратился к Алине:

– У вас есть компьютер?

– Конечно.

– Можно им воспользоваться?

– Валяйте. – И она показала, куда следует пройти.

Тот сразу включил компьютер, а когда экран ожил, сунул в разъем вынутую из кармана флэшку и защелкал мышкой, пояснив:

– У меня тут база по беглецам, утром скачал, чтобы на свой комп перекинуть. Сейчас я вам кое-что покажу.

Секунду…

Алина и коллеги с любопытством следили за его действиями, но ничего не понимали, пока на мониторе не появилась фотография сурового бородатого мужчины, одетого в тюремную робу, подписанная: Абрамов Дмитрий Петрович.

– Он что, сидит? – спросила у толстого опера Алина.

– Сидел. А ныне в бегах. Я же сказал, это база по разыскиваемым преступникам.

– Когда был совершен побег? – задал вопрос Пашкин.

– Две недели назад.

– А осужден Абрамов за что?

– За убийство, – ответил толстый опер, выводя на экран дело Абрамова.

 – Троих человек порешил. Причем ходка у него была вторая. Первый раз Абрамов в молодости сидел. Тоже за убийство. Восемь лет ему дали. Вышел досрочно. Но через пять годков опять загремел. На сей раз ему впаяли четвертак. Отсидел только десять и вот сбежал…

– А домработница ваша, – обратился к Алине Пашкин, – когда, говорите, в отпуск ушла?

– Две недели назад.