Пикник на Млечном пути

Он был зубоскалом. Не острословом или юмористом, а именно зубоскалом. Шутил часто, не всегда уместно, и не знал меры. В коллективе его за это не любили. Именно поэтому сейчас их всего трое, хотя могло бы быть больше. Но два человека передумали продолжать праздник – их отделение фирмы было признано лучшим среди двух десятков подобных по всей стране, за что сотрудников поощрили банкетом и премией, – из-за того, что в компании будет Славик.

– Петь будем? – спросил третий член их компании, Федор. Он был немного печален, потому что вместо стриптиз-бара, куда рвался Федор, они направились в караоке.

Глубоко женатый мужчина, имеющий двоих отпрысков, редко куда-то выбирался, поэтому планировал оторваться по полной. Вот только его не поддержали! – Уж коль пришли в караоке-бар, надо же и попеть, не так ли?

– Я не умею, – призналась Ляся.

– Я тоже, – вздохнул он и повернулся к Славе. – А ты?

– И Славик не умеет, – за него ответила Лариса.

– Нет, почему же, – начал было протестовать Вячеслав.

– Люблю и умею – разные вещи. Я много раз слышала, как ты это делаешь…

– Я пою в душе, но с тобой я вроде бы его не принимал, – подмигнув ей, хихикнул Слава. – Или я чего-то не помню?

– Еще ты поешь, когда расчесываешься. – Пока Слава приводил в порядок свои красивые, но поредевшие на макушке волосы, он успевал исполнить первый куплет и припев какой-нибудь популярной композиции.

– А ведь точно, – встрепенулся Федор. – Я слышал… И да! Ты, Слава, не умеешь петь.

– Да идите вы, – обиделся тот.

– Но давайте хоть рэп какой-нибудь прочитаем. Там же таланта не надо особого.

– Сейчас бы сюда Соломона Борисовича, – проговорила Ляся мечтательно. – Он бы порвал этот клуб.

– Да, Борисыч просто Паваротти, – согласился Федор. – Как он на юбилее фирмы сбацал, а?

– Что сбацал? – спросил Славик, устав дуться. Он работал в фирме всего одиннадцать месяцев, а ее юбилей состоялся полтора года назад.

– Спел на мотив «Памяти Карузо» песню о нашей фирме. Сам сочинил.

Да прикольную такую…

– Борисыч бывает прикольным?

Ляся понимала удивление Славы. Директор их отделения всегда был строг, сдержан, неулыбчив, застегнут на все пуговицы, чисто выбрит, прилизан. Не человек – робот. Говорил мало и всегда по делу. Голоса не повышал, но иногда добавлял в него металла. Не проявлял слабостей, в том числе к людям. То есть любимчиков не имел. Хотя кто-то считал, что Лариса была из таких – ее поощряли чаще, чем остальных.