Последнее желание гейши

И через секунду Марго свалилась на пол вместе со всем убранством кровати, накрытая сверху полосатым матрацем.

Выбравшись из-под шелково-пуховых баррикад и отдышавшись, Марго улыбнулась. Вот корова! Только въехала в апартаменты, а уже кровать разгромила! Если так пойдет, то к концу срока заточения от комнаты останутся одни руины!

Еще раз хихикнув, Марго схватилась за край кровати, чтобы встать, и тут увидела, что на ее деревянном днище лежит бумажка. Ценник, что ли, из матраца выпал? Или инструкция по эксплуатации, говорят, иностранцы любят прилагать их даже к туалетной бумаге… Марго протянула руку, взяла бумажку.

Это был обрывок газеты: правый верхний угол первой страницы (были видны дата и номер выпуска, дата, кстати, стояла вчерашняя). Ну и зачем Афа спрятала этот обрывок под матрац? На случай, если в стране кончится туалетная бумага?

Марго перевернула находку на другую сторону. И обнаружила нечто интересное. На белом пространстве – тех пяти сантиметрах, которые не покрыты типографской краской – мелким неразборчивым почерком было написано несколько предложений.

Чтобы прочитать их, Марго пришлось включить настольную лампу и напрячь зрение. Оказалось, что на обрывке газеты написано следующее: «Тебе угрожает страшная опасность! Эта сука что-то заподозрила! Подробнее расскажу при встрече. Встретимся сегодня у тебя в три часа. Будь одна. Если опоздаю, подожди. Дверь не запирай. До свидания».

В конце сего послания стояла замысловатая закорючка, наверное, подпись. И больше ничего.

Значит, Афе на самом деле грозила опасность! И кто-то из девочек об этом знал! Но откуда? Кто? И к чему эти игры в шпионов? Зачем наводить тень на плетень? Можно было просто отвести Афу в сторону, и рас…

Вдруг сердце Марго бухнуло и заколотилось. Она поняла «зачем»! Кто-то из девочек написал эту записку, чтобы заманить Афу в ловушку! А затем убить!

Митрофан

Митрофан вернулся домой в восьмом часу вечера.

Он был измотан, голоден, зол. И если с усталостью можно побороться, приняв контрастный душ, а с голодом справиться при помощи отцовского рассольника, то злость невозможно было заглушить ничем!

Рванув с плеч ветровку, Митрофан прошествовал на кухню. Окатив руки под краном, он взял кастрюлю с еще теплым супом и начал хлебать его, не отходя от плиты, черпая густой рассольник половником.