Призраки забытых могил

– Квартира не резиновая!

– Понимаю. Поэтому с собой возьму только двух котов, а песиков оставлю мужу.

– У внука аллергия.

– Придется купить побольше супрастина.

Элиза стала сдавать назад, подталкивая подругу к выходу. Незачем лишний раз с соседями цапаться. Тем более они правы. Она не убралась, совсем забыла. Голова была другим занята! Но и волосами сток не забивала, потому что ванную не принимала, а ополаскивалась в отдельном тазике. Два раза в месяц Элиза ходила в общественную баню, где смывала с себя грязь до тех пор, пока тело не скрипело от чистоты.

Она с детства любила баню. Дед брал ее с собой иногда и отправлял в женское отделение под присмотром какой-нибудь доброй тетечки. Илья Райский был заядлым банщиком. Покупал веники, отвар травяной делал. А после парной сидел с мужиками в буфете, пил чай с шиповником, квас, иногда пиво. Элиза находилась рядом, дула газировку.

По квартире разнеслась трель домофона.

Элиза пошла открывать дверь. Она знала, что это к ней.

– Здравствуйте, мне б хозяйку увидеть, – обратилась к Богеме Мара.

– Заходите, милости просим.

Та перешагнула через порог, стала разуваться и замерла в наклоне.

– Это ж ты, Богема?

– Ага.

– Фига се, тебя жизнь потрепала. Бухаешь или колешься?

– Ты оказалась не такой дипломатичной, как Ленка.

– Ты и с ней виделась?

– Я тут, – вышла из-за пенала с охотничьим обмундированием та.

– Привет, Ленка, – улыбнулась старой подруге Мара. Она очень изменилась за ту половину жизни, что они не виделись.

Всем было по четырнадцать-пятнадцать, сейчас двадцать девять – тридцать. Были девчонками, стали женщинами. Хотя Мара больше на молодого человека походила, а она, Элиза, на старушку. К ней иногда обращались «бабуля». А Ленка расцвела. И мнение Богемы подтвердилось: – Шикарно выглядишь, мать! Такая фитоняшка…

– Она тренер в крутом спортклубе, – сообщила Элиза и повела подруг к себе.

Семья Бобковых наблюдала за их передвижениями настороженно. У Элизы не бывало гостей, а тут сразу две дамочки заявились.

Да наглые такие!

Оказавшись в комнате, Мара поморщилась.

– Ты чего помещение не проветриваешь, мать? – спросила она и сделала шаг к окну.

– Ой, не трогай. Тут все на соплях. – Элиза отогнала ее и осторожно приоткрыла фрамугу. – И чем у меня пахнет? Я не чувствую…

– Пылью. – Хорошо, что ею. Богема уж думала, стойким перегаром. А ведь она так гордилась тем, что научилась справляться со своим пороком. Не победила его, но обуздала.