Отвергнутый дар

– И заплатят за нее бешеные деньги?

– На бешеные мы с вами пока рассчитывать не можем, – улыбнулся Авербух. – Но когда ваше имя прогремит…

– Я не собираюсь превращать его в бренд. И не планирую коммерциализировать свою деятельность…

– А что планируете? Лечить бабушек за банку огурцов? Так я вам скажу – скоро вся Москва, если не Россия, выстроится у вашей двери. Больные, наркоманы, пьяницы, шизики и просто любители халявы. Соседи напишут жалобу, и вы вынуждены будете снять офис для того, чтобы принимать пациентов.

Аренда недвижимости нынче очень дорога, к тому же вам потребуются секретарь и охранник, и все равно придется брать с бабушек деньги.

Авербух еще много говорил умно и убедительно. Упирая на то, что часть заработанных денег можно пустить на исследование паранормальных явлений. И Василий сдался.

Когда Радик окончил институт, у отца уже было имя. Открытый Авербухом центр «Кармический лекарь» процветал. Кроме Василия, с ним сотрудничали еще пятеро экстрасенсов. Но ни один не дотягивал до его уровня.

Василий был главной звездой центра. К нему на прием записывались за месяц.

– Тебе, Василий, надо взять ученика, – предложил как-то Авербух. – Переложишь на него часть работы.

– Я давно об этом думаю. Мне на самом деле нужен ученик. Но не затем, чтобы облегчить себе жизнь. Просто пора передавать кому-то знания. На обучение уйдут годы, а я уже не молод. Пора определяться с кандидатом и начинать…

– А ты еще не определился? – удивился Авербух. – Я думал, тут дело решенное, в ученики ты возьмешь сына.

Василий помрачнел.

– К сожалению, Родион не годится. Он слишком слаб.

– Но ты же сам говоришь, способности можно развить…

– Они у него минимальны. Увы, из Родиона не выйдет сильного экстрасенса. А слабый ученик мне не нужен.

– А ты ему об этом говорил? – осторожно спросил Авербух.

– Намекал. И не раз.

– Пора сказать открытым текстом, потому что Родион уже изъявил желание работать в нашем центре. И настаивает, чтобы его величали потомственным колдуном, сыном и преемником великого Василия.

– Хорошо, – мрачно кивнул Разин. – Я поговорю с ним…

Но этого не понадобилось. Радик сам все слышал. Он стал невольным свидетелем беседы Василия с Авербухом. Слова отца наносили ему душевные раны такой глубины, что Радовский стонал, как от физической боли. Последний его возглас был услышан Василием.

– Сынок? – с болью в голосе проговорил он. Знал, какой ранимый Родион, и понимал его страдания.