Я знаю, кто меня убил

Родителей кто-то хоронил, не я. А сейчас мне этим заниматься.

– В первую очередь позвони завтра в НИИ. Профком (или кто там сейчас занимается подобными вопросами) поможет. А сейчас топай в кабинет деда, осматривай стол и полки.

– На предмет?

– Может, пропало что?

– Даже если так, я не знаю. Пять лет тут не был.

– Вот тут лежат деньги, – следователь указал на супницу, стоящую в стенке. – Двенадцать тысяч рублей под крышкой. Они лежат, понимаешь? Их не украли. Еще под вазой зеленая купюра. Профессор настолько наплевательски к деньгам относился? Или были суммы, которыми он дорожил?

– По-моему, нет.

Он мог годами не снимать суммы с вкладов. И если деньги обесценивались, Эрнест даже не расстраивался.

– Ценности в доме были?

Какие-то да! И он, Паша, должен их унаследовать! Поди знай, что это…

– Короче, иди, осматривай квартиру, – подытожил Улыбкин. – А то мотива нет.

Паша поплелся в кабинет, начал выдвигать ящики

– А это кто? – спросил собирающий покинуть квартиру Михалыч.

И кивнул на афишу, с которой улыбалась Мария Лавинская. Эрнест афишу в рамку заключил и повесил над своим столом. – Эта дамочка здесь повсюду.

– Любовь профессора Субботина.

– В артистку втюрился? Бывает.

– Да. Но они знакомы с детства. Она местная, Мария Лавинская, звезда оперетты. Может, слышали?

– Не-а. Но хороша, чертовка.

Михалыч удалился. А Паша сменил дислокацию: переместился в спальню Эрнеста. На кровати все еще лежал альбом с фотографиями, которые они вместе рассматривали три часа назад.

Пусть это будет последним воспоминанием, связанным с Эрнестом. Не то, где он харкает кровью… Это!

– Поплачь, – услышал Паша голос следователя. Он не заметил, как тот подошел. И как у самого слезы покатились по лицу.

Улыбкин присел рядом, похлопал по плечу.

– Мы уезжаем. Может, тебя подбросить куда? – Паша мотнул головой и вытер влажное лицо рукавом толстовки. – Останешься тут? – Он кивнул. Альбом сложил и прижал к груди.

– Не страшно?

– Странно, нет.

– После того, что тебе пришлось пережить в детстве?

– Может, именно поэтому? Я провел несколько часов в доме, где остывали трупы моих родителей. А сейчас я тут один.

– К соседке сверху поднимись. У нее останься. Она девка нормальная, и квартира у нее большая.

– Нет, я лягу тут. На кровати Эрнеста.

Паша опустился на подушку. В одежде, с фотоальбомом в руках.

– Захлопните дверь, хорошо? Так устал…

И мгновенно уснул.