Земля перестанет вращаться

Носила неопрятный хвостик, а тут постриглась под каре. Стрижка ее не красила, но придавала более ухоженный вид.

– Наконец-то, – сказала Лена, увидев мужа.

– Что, мусор надо выкинуть? – спросил он.

– Нет, почему сразу… Просто я приготовила твой любимый борщ, но он начал остывать.

– А дверь ты мне открыла зачем? – Лена никогда этого не делала. Раньше, до трагедии, даже не выходила из комнаты, когда Паша возвращался.

– Увидела тебя в окно, решила встретить.

Паша вошел в квартиру, начал разуваться.

– Я чуть подогрею борщ, пока ты умываешься. Через пару-тройку минут он будет ждать тебя на столе.

– Спасибо, я не голоден. – У Паши на самом деле не было аппетита. Но маминой стряпни он бы немного отведал, она была отличной кулинаркой, в отличие от Лены.

– Ничего не хочу слушать, – мотнула головой жена. – Ты исхудал, я должна тебя хоть немного откормить.

– Ничего ты не должна, Лена, – устало проговорил он, направившись в ванную.

– Ты можешь хотя бы ложку съесть, чтобы меня порадовать? – крикнула она ему вслед.

 – Для тебя же старалась… Этот дурацкий борщ, с ним столько возни! Я после работы, не отдохнув, к плите встала, а ты…

– Хорошо, я съем ложку, – бросил Паша, перед тем как закрыть за собой дверь.

Он включил воду, сунул под нее руки. Пока мыл их, смотрел на свое отражение. Исхудал, тут жена права. И постарел лет на десять. Пашу это не волновало бы вообще, но он стал неузнаваем. Новый охранник на проходной не хотел пропускать его, потому что на фото в нем он выглядел как сын самого себя.

Так же и в паспорте. Не так давно, в сорок пять, паспорт поменял, а как будто лет пятнадцать назад…

– Павлуш, тебе Сашка звонит, – услышал он через дверь мамин голос.

– Который?

– Наш.

– Скажи, наберу его через полчасика.

Матушка передала брату слова Паши. С Сашей тот общался реже, чем раньше, но все же разговаривал. Дядечку Сашечку же исключил не только из друзей, а из круга своего общения. Не только близкого – дальнего.

Паша мог переброситься парой слов с продавцом в магазине, водителем маршрутки, с дворником, просто прохожим, желающим узнать, который час, но Саше он не сказал ни слова с момента похорон Дашеньки. Он посмел на них явиться, и Паше пришлось подходить к нему, чтобы попросить уйти. Он не проклинал Сашечку, не угрожал ему, даже не обвинял открытым текстом… Не было такого, чтоб он бросил ему в лицо фразу: «Моя дочь погибла из-за тебя!», хотя думал именно так.