Жена Синей Бороды

Зазвучал любимый Ариной вальс, папа поклонился, протянул руку и повел дочь в середину зала, к самой елке, вокруг которой они и начали кружиться под музыку.

– Папочка, – Арина была счастлива, но вопрос, мучивший ее давно, не давал спокойно танцевать, – а почему ты не женился еще раз?

– Что? – Алексей озадаченно посмотрел на дочь и даже сбился с ритма.

– Я надеюсь, не из-за меня. Если хочешь, можешь жениться. Ты столько для меня сделал, даже спектакль этот, я же знаю, ты попросил директора театра показать именно эту постановку, и в Великий пост представление велел устроить на набережной, хоть его величество и запретил, и если ты кого-нибудь любишь, то не стесняйся, приводи ее к нам.

– Кто тебе сказал про представление?

– Я знаю, не маленькая. Тебе за это ничего не будет?

– Нет, конечно. – Про себя же подумал, что терять ему, кроме губернаторского кресла, давно нечего, а с ним и так расстаться придется.

– Ну, так что насчет женитьбы? – не унималась Арина, она решила выяснить все сегодня же.

– Доченька, видишь ли, я – однолюб, а так как моя избранница умерла, то и жениться не на ком.

– Ты так любил мамочку?

– Да, милая. – Взгляд его стал грустным. Алексей унесся на много лет назад и вспомнил гибкую черноглазую Замиру, которую долго искал, как только приехал в Россию. Нашел он только ее последний приют на кладбище для бедняков, даже не могилу – холмик, к которому привели его ее родственники, осевшие в Москве.

Его любимую затоптали сапогами пьяные полицейские, когда она украла у одного из них кошелек.

Арина смотрела на грустное лицо отца и надеялась, что когда-нибудь и она встретит человека, который полюбит ее так сильно, что даже после ее смерти не забудет о ней и не перестанет хранить ей верность.

Глава 4

Пять лет спустя

Лето 1905 года отличалось от предыдущих тем, что Арину не выпускали из дома без провожатых. По улицам стало опасно ходить – то здесь, то там вспыхивали стычки между рабочими и полицейскими, кое-где возводились баррикады, а из кабаков вываливались пьяные черносотенцы и с бранью бросались на прохожих, видя в каждом революционера.

Город изменился до неузнаваемости. Еще недавно такой тихий и благополучно-сонный, теперь он стал полем брани.

Арина, сидя на лавке под тополем, пыталась читать. Сосредоточиться не удавалось, ее отвлекали далекие выстрелы.