Жена Синей Бороды

Хозяин, пребывавший в тот день в хорошем расположении духа, мальчишку не прогнал, даже похвалил за наглость и велел залезать на козлы.

…Взрослая жизнь началась.

Сначала Никита работал «мальчиком» на фабрике – «унеси-принеси-подмети», – через год он стал учеником столяра, еще через год – курьером в конторе, как раз в этот период его часто брал управляющий с собой на станцию встречать хозяина, который, к слову, всегда парня узнавал, хмыкал, а иногда даже беззлобно-весело над ним подтрунивал. Платили Никите три рубля, харч не в счет.

В семнадцать парня повысили до учетчика сырья и назначили пять рублей жалованья. Жил Никита в общежитии, кишащем клопами и крысами, питался в «черной» столовой, вечерами прогуливался по улице с такими же работягами, как он, да сидел в трактире. К двадцати годам парень был сыт по горло такой жизнью. Да и неожиданно разросшийся поселок теперь раздражал многолюдьем и падением нравов. Рабский труд и скотский отдых. Никита уволился с фабрики и отправился за семь верст киселя хлебать.

– Какого киселя? – не поняла Арина, выслушав рассказ кучера.

– Счастье, то есть, пошел искать.

– Нашел?

– Наверное. Меня в деревню потянуло, только не в родную, а, знаете, в такую, с речкой, лесами хвойными, аккуратными домиками. Чтобы птицы пели, а не лягушки квакали вечерами. И нашел такую. Новишино зовется. Там именье помещика Гаврилова, может, знаете?

– Нет, не знаю. Я, кроме Перелесья, ни в одной деревне не была.

– А это рядом с Мысовкой, где я родился.

Только ваше имение на берегу Оки, а моя деревня от вас болотами отгорожена. Она на самом краю уезда.

– Никита, что с вами дальше произошло? Расскажите.

– А дальше я увидел коней. Я с детства лошадей люблю, но таких красавцев не видел ни разу, только потом узнал, что это породистые арабские скакуны. Очень дорогие. Ну вот, увидел я их, обомлел. А они почуяли меня, что ли… и подошли. Меня в детстве Лошадником прозвали, знаете почему? Потому что лошади меня любят, как и я их.

Я могу любого скакуна объездить. Они даже не сопротивляются, когда я к ним подхожу. Только бился, вырывался, а стоит мне приблизиться, как они смирные становятся, как кролики. Вот с этими арабскими я также подружился. Это барин увидел и конюхом меня взял. Так у него несколько лет проработал. Счастливое было время. Жизнь вольная в деревне, не то что в городе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».