Хозяйка Костяной горы

Поня широко и нагло улыбнулся, и, казалось, он готов был многое отдать, чтобы увидеть выражение лица богатыря на такое заявление. Богатырь же отпустил калитку и тяжело вздохнул. Так тяжело и глубоко, что даже стал в полтора раза больше, приложил пальцы к темному пятну, где должно было быть лицо:

– Что ж, – проговорил он себе под нос, – следовало и догадаться.

Он отступил в сторону, пропуская Поню вперед. Тот с нахальным видом сильно толкнул калитку, которая отскочила от забора и чуть не припечатала по грудине хозяина двора.

Богатырь усмехнулся, на что Поня злобно глянул на него, но промолчал – хоть какая-то мудрость с его стороны.

– Хозяйка, подавай на стол, у нас гость! – загорланил Поня с порога так, что уши заложило.

Пухленькая, низенькая женщина возле пылающей согревающим огнем печи, дрогнула, глянула расширенными глазами на вход, где зашел сам Поня, а следом за ним протиснулся богатырь: высокий, статный, на голову выше хозяина дома.

– П-проходите, располагайтесь, – храбрясь проговорила хозяйка.

– Не мямли, и браги притащи, чтоб мы…

– Не надо браги, – твердо припечатал богатырь. В маленьком и тихом пространстве его голос казался выше и звучнее, словно перенатянутая струна гуслей.

– Будь по-твоему, – неодобрительно кинул Поня, будто принимая игру богатыря.

Хозяйка быстро закончила раскладывать съестное на столе, подождала, когда мужики усядутся, а затем и сама присела с краю, махнув в сторону рукой:

– Лита, идем ко мне, не бойся, – из-за печи показалось испуганное и бледное личико маленькой девочки.

Она медленно выбралась из своего укрытия, богатырь чуть обернулся, глянул, но смолчал. Девочка в этот момент замерла, что олененок, даже глаза стали такие же большие и влажные.

Капюшон богатырь не снял, так и ел. Казалось, что ему неудобно, но раскрывать себя он не торопился. Поня же все время трапезы ругался на своих девок: то жена громко стучала ложкой по посуде; то дочка причмокивала и хлебала, что поросенок; то травяной отвар слишком горький; то мясо непропеченное.

Хозяйка это молча сносила и все больше пыталась вжаться в лавку, слиться со стеной. Девочка так вообще спустя пару ложек похлебки уползла вновь за печку.

– Благодарствую за трапезу, – богатырь убрал ложку и приподнялся.

– Хозяйка! – гаркнул Поня, отчего задребезжали плошки на полках. – Ну, быстро подготовила место отдохнуть гостю.

– Нет, – настойчиво проговорил богатырь.

– А что же…

– Пойду в корчму, там спокойнее… теперь.