Сказ про Ваньку, про Илью-оборотня и про Фаню-хранительницу

И только ближе к ночи вепрь остановился где-то в лесу. Ванька не заметил, как оказался на земле: вот он сидел на закорках, всем своим существом впитывая дух отчего-то знакомого леса, и вот уже стоит возле животного, оказавшегося больше, чем Ванька представлял. Он с благоговением уставился на огромного, мощного, такого величественного и вместе с тем бережного зверя, насмешливо и словно по-братски смотрящего на него. Ванька потупился: отец учил его, что таращиться на кого-либо неприлично. Ему захотелось поделиться мыслью и с вепрем, до сих пор пристально рассматривающим своего узника, но и это было бы неприлично.

Потому Ванька снова обратил взгляд на окружающие его чужие места.

Наконец вепрь мотнул огромной мордой куда-то в сторону, дескать, иди туда. Ванька недоверчиво перевёл взгляд и с мольбой посмотрел на животного в ответ, мол, действительно ли ему нужно туда идти. Но зверь не шутил. Он доверительно рыкнул и, толкнув Ваньку в спину рылом, затопал в противоположную сторону, словно у него были другие дела.

Тяжело вздохнув, Ванька смирился с тем, что ему надо двигаться в указанном направлении.

Спустя несколько минут, Ванька выбрался на поляну, знакомой картинкой, вспыхнувшей перед глазами. Но он не успел ухватить образ, внутренне уверяясь, что ничего плохого с ним тут случиться не может. На прогалине ощущалась особая атмосфера: волшебная, загадочная, словно место находилось под каким-то магическим защитным колпаком. И такое спокойствие было в этом, что Ванька позволил умиротворению наполнить его.

Поляна оказалась пуста – это Ванька приметил сразу. Но понадобилось всего лишь мгновение и отведённый в сторону взгляд, чтобы вдруг перед ним появилась изба. Нет, не было ни куриных ножек, ни ступ возле двери. Это был самый обыкновенный жилой дом, дышащий теплом, исходящий ароматом древности, но ухоженный и прекрасный. Ванька в недоумении уставился на избушку, которой только что не было на этом месте. И снова он испытал некое узнавание и лёгкое дуновение отчих запахов: травяная свежесть и родительская любовь.

Ванька не мог понять, отчего это на вид ветхое, но довольно крепкое строение кажется таким знакомым.

Дверь отворилась, и свет окрасил землю перед входом в оранжевые оттенки. На пороге стоял человек, точнее, женщина. Она остановилась, замерла, словно неуверенный зверёк, сомневающийся в том, что ему делать дальше. Ванька не мог рассмотреть её лица, но смутное предчувствие подсказывало ему: эту женщину он тоже знает.