Время зверя

 – Мне захотелось поохотиться, поэтому я решил отправиться за этим чудовищем, совершавшим набеги на овечьи стада жителей деревни и одиноких, имевших несчастье заблудившихся в лесу путников.

Софи смотрела на него во все глаза.

– Ты убил его голыми руками? – прошептала она в потрясении.

– У меня было с собой оружие, – улыбнулся он. – А почему ты не спишь? На часах ещё нет и пяти, вся съёмочная группа видит сны в своих кроватях, и только ты вышла встречать меня с удачной охоты.

Он близко шагнул к ней, обнял за плечи, притянул к себе и заглянул глубоко в глаза.

– Софи, – прошептал он, – я отправился на охоту, чтобы победить в себе жажду крови, но ты снова пробуждаешь её во мне. Ты стоишь на краю пропасти и даже не подозреваешь об этом.

Она замерла, заворожённая исходящим от него мощным потоком силы, сладким тягучим ароматом крови убитого зверя, глубоко вдыхала запахи и была готова подчиниться его желаниям. Она не ощущала себя больше личностью, человеком, она была таким же существом из плоти и крови, как лежащая перед ними на земле туша, а он был её господином, её повелителем…

Дим прочел все это в её взгляде и невольно отшатнулся, сам ошеломленный силой своего желания.

– Только не сейчас, Софи, – прошептал он, а потом подхватил её, почти бесчувственную, на руки, и отнёс в кровать, чтобы она смогла досмотреть свои сны.

Сам он вернулся к волчьей туше, освежевал её, шкуру растянул сушиться вместе с огромной головой, а мясо отнёс на кухню.

– Мне стоит держать себя в руках, – говорил он сам себе, – общение со смертными делает меня слабым, заставляет меня подчиняться инстинктам, забыть о голосе разума, но я должен противостоять своим желаниям.

Волчья голова, подвешенная на палке рядом со шкурой, остекленевшими глазами смотрела в сторону разрушенной церкви, в них отражался блеск красных огней, а широко распахнутая в предсмертном броске пасть обнажала ряды длинных клыков.

***

– Я больше не могу прятаться от зверя, – вздохнул Макс спустя ещё неделю после вынужденного поста.

 – Если я теперь обречён на его преследование в вечности, то пусть лучше я сражусь с ним в открытом противостоянии, чем буду вот так дрожать и бояться каждой тени. Его яростный оскал постоянно перед моими глазами, в моей голове, это сводит меня с ума, и должно быть этому какое-то объяснение, какое-то разрешение этой муки.

– Нам нужно выжидать, – отвечал Эдвард, теперь неотлучно находившийся рядом с ним.