Играй!

Показывать лицо – себе дороже! Вы даже представить себе не можете, сколько проблем было у нашей руководительницы – Яны, пока она не додумалась до этого манёвра! Если пьяному море по колено, то пьяному богачу оно ровно до одного причинно выпирающего места! Не берусь, конечно, говорить, что такой симптом у всех представителей богатой прослойки общества, но мне, как назло, попадались самые отъявленные из них!

– Ваше приглашение, – вежливо улыбнулся мужчина, моментально разрушив привычный образ тупого амбала-охранника, который так въелся в голову после посещения тусовок и клубов культурной (… и не очень культурной!) столицы России.

«Естественно! Другой уровень – другой обслуживающий персонал!» – не успела даже потянуться в сторону своей чёрной сумочке, такой же блестящей, как короткое платье из стекляруса, как в дверях появился Дмитрий Леонидович – сам хозяин мероприятия!

– Вика? – изумлённо вскинул брови мужчина, тут же предлагая мне свой локоть, одним взглядом отодвигая от меня здоровяка.

– Нет, – натянуто улыбнулась, сразу вспомнив взрыв дома, пожар, спасение племянницы и внука этого вечно «молодого дедули», который принимал участие в жутком сценарии похищения детей, выступая в роли спасителя. Сглотнув горечь, едва справилась с собой, с ужасом понимая, что к встрече со своими знакомыми и друзьями я оказалась совершенно не готова.

– Оу! Это упущение! Извини, что спрашиваю… но… – мужчина запнулся, немного отстраняя меня в более-менее тихий уголок, – ты… А, забей! – скривился Зверев-старший, явно не зная, как выразить свою родительскую обеспокоенность, которую он стал проявлять, на мой взгляд, слишком интенсивно, натурально следя за мной первые две недели после похорон. – У меня к тебе просьба! – резко сменил бизнесмен тему, выдёргивая меня из размышлений.

– Да?

– Это благотворительный вечер… – Дмитрий Леонидович вскинул бровь, якобы спрашивая, в курсе ли я?

– Да. Я в курсе, – усмехнулась, не сдержав снисходительного взгляда. Странно. Но я всё больше и больше находила в этом мужчине черт характера, напоминающих мне моего папу. Это казалось каким-то кощунством, но не признать такое наблюдение – врать себе, а этого я делать не собираюсь!

– Так вот.