Победи мой страх

– Буду считать это за твоё согласие, – подозрительно довольно выдохнул Дима, целуя меня в висок.

– Зверев, ты вообще обнаглел.

– Поговорим об этом чуть позже, моя дива.

Водительская дверь хлопнула, и я согласна замолчала, не желая становиться достоянием сплетен охраны Зверя.

Глава 6

Врач встретил нас на пороге клиники. Учитывая, что по моим подсчётам время было уже довольно позднее, это было странно.

Логику происходящего офтальмолог объяснил сразу:

– Проходите, господин Зверев.

Вам повезло, что я задержался сегодня на работе. Я уже был в приёмной, когда вы позвонили.

Хлопки дверью, щёлканья выключателя, я на руках Димы – всё как-то переплелось в одном большом нервозном молчании. Меня радовало одно – световые блики не пропали. Наоборот, я отчётливо различала работу электрического чуда Ильича и не могла нарадоваться.

«Это же хорошо, что темнота рассеивается? Да – пусть молочная пелена не позволяет разглядеть предметы, стоящие в комнате, но это ведь тоже успех, правда?»

Врач внимательно слушал мои прерывистые пояснения сегодняшнего открытия, задавал наводящие вопросы, быстро обследовал какой-то своей аппаратурой, которую я развиднеть сквозь туман никак не могла, и только тяжело вздыхал.

Когда мужчина отошёл, я уже не ожидала услышать ничего хорошего. Настрой Строганова Михаила Ивановича пугал.

Я никак не могла определить: это так офтальмолог устал после смены или это его так беспокоит мой случай?

– Итак. У меня для вас две новости: первая – глаза после операции на физиологическом уровне полностью восстановлены. Это хорошо. Признаюсь честно, когда потеря зрения наступает во время травмы зрительного нерва, является полной, с отсутствием прямой реакции зрачка на свет, это, как правило, свидетельствует о тяжелом морфологическом повреждении, в большинстве случаев приводящем к стойкому зрительному дефициту.

В таких случаях эффект от операции сомнительный. Нам терять было нечего, и я рискнул, предварительно предупредив вас о патовой ситуации. Так вот, полугодичное наблюдение, реабилитация и покой должны были дать хотя бы какой-то результат… и реакция зрачка на свет – это не та, чтобы меня удовлетворила. – Михаил Иванович опять тяжело вздохнул.