Победи мой страх

 – Есть ещё четыре брата! Да и вся танцевальная труппа! И это ещё не считая родного приюта.

– Ой, Божечки! А родители?

– Я – сирота, Тамара Евгеньевна, так что у меня семья побольше, чем у некоторых. Кстати, я так давно не ездила в приют… Надо бы наведаться на днях, а то дети волнуются. Они, вопреки соображениям взрослых, помнят всё, а я обещала вернуться, когда мне станет легче.

– Эмм… если можно, я бы хотела вам составить компанию… И пирожками деток угостить будет не лишним.

– Боюсь, сейчас с этим строго.

Нормы САНПИНа нарушать нельзя. Воспитатели не разрешать детей кормить непроверенной сдобой.

– Эх, жаль…

– Но вы можете просто пойти со мной, если желание есть, – поспешила обнадёжить милую старушку. Столько в её голосе было разочарования.

– Тогда я куплю игрушек… Игрушки можно?

– Думаю, запакованные, с этикетками и ценниками, не забракуют, так что покупайте и приезжайте ко мне. Будем путешествовать по Питеру вместе.

Сбоку скрипнула дверь, и я обернулась.

– Вы готовы? Андрею я позвонил. Нас уже ждут с нетерпением в Озерках.

– Всё готово, Дмитрий Леонидович, – отчиталась Тамара Евгеньевна, и возле меня щёлкнула раздвигаемая ручка саквояжа. – Можно ехать.

– Идём… – тихий голос Зверева действовал раздражающе на нервы. Странное зудящее чувство в области солнечного сплетения, чем-то напоминающее угрызения совести, выбивало из колеи.

«Да с какой стати?! Меня натуральным образом похитили, удерживали обманным путём, отрезали от мира, а мне ещё и стыдно должно быть?! Безобразие!»

Доехали мы до особняка моих друзей быстро и в полной тишине.

Дмитрий поверхностно дышал где-то рядом, но надоедать со своими признаниями больше не пытался.

Я расслабленно выдохнула только тогда, когда машина остановилась и мою дверь рывком открыли:

– Крёстная!!! Где же ты была?! Я тебя заждался!

В объятья своего семилетнего крестника я почти выпала.

– Димулька!!! С прошедшим! Прости, что не поздравила!

– Ничего.

Мама сказала, что ты не могла – болела. Я так рад, что ты теперь здорова!

– Не совсем, малыш, – подоспел Дмитрий Леонидович к своему маленькому внуку, единственному живому существу, что нас теперь отныне связывает. – Твоя крёстная ещё не полностью выздоровела.

– Так ты меня до сих пор не видишь? – Тоскливо вжался в меня маленький тёзка моего мучителя.

– Пока нет.

– Блииин… как жалко.