Стань моим мужем, дракон!

– А если он не только тупой, но и жестокий, – продолжила я. – Или победил своих противников подлостью? Отчего вы решили, что такой человек… дракон… будет править мудро?

– Потому что это наш древний обычай, освященный богами, Амедея. Сила дракона не может быть подлой, это претит самой ее сути. Мы называем состязание драконьими танцами, и они куда менее кровавые, чем ваши горячие игры, в которых нет никакого смысла, только одна лишь смерть на потеху толпы.

Мысленно я с ним согласилась.

– А кто правит сейчас? – спросила я.

Геррах помедлил с ответом.

– Я не знаю, – сказал он. – Драконьи танцы должны были состояться пару дней назад. Быть может, скоро и в твоей стране прозвучит имя нашего нового правителя.

– Нового? – переспросила я. – Значит, ты думаешь, прежнего свергнут?

– Он и правда не очень, – криво усмехнулся Геррах. – Вот как ты сказала – туповат. Так что да, думаю, кто-то другой займет его место.

– А ты участвовал в этих ваших драконьих танцах? – спросила я.

Магия взвыла в его теле с новой силой, и глаза засверкали. Я почти увидела летящего над острыми пиками дракона, воплощенное буйство стихий.

– Да, – ответил он и опустил густые ресницы. – Но больше не буду.

Мелодия оборвалась, исказилась, закончилась аккордом болезненно горьким как плач навзрыд.

– Это можно исправить? – вырвалось у меня. Я спустилась со скамейки, села на пол напротив Герраха, скрестив ноги.

Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел.

– Не думаю. Ваши маги знают свое дело.

– Тебя будут искать?

Он мотнул головой.

– Никто не знает, где я. Мое место займет другой.

– Как это? – возмутилась я. – Ты ведь не часть механизма, не какая-нибудь там шестеренка, чтобы раз – и заменить тебя на другого.

– Все именно так, шехсайя.

– Что это значит – шехсайя? Я не очень хорошо понимаю твой язык.

– Я удивлен, что ты вообще его учила, – заметил Геррах. – Зачем?

– У меня было много свободного времени, – ответила я.

И я видела в изучении языков больше смысла, чем в выборе нарядов, танцах и пустой болтовне. В последнее время я даже с Ленни Соловьем общаюсь чаще, чем с подругами.

– Шехсайя значит «моя госпожа», – ответил Геррах, но уголок его губ едва заметно дернулся.

– Специально дразнишь меня? – спросила я.

– Что ты, Амедея, – возразил он. – Я простой бесхитростный варвар и говорю, что думаю.

– Я вижу, какой ты, – отрезала я.

– Правда? – усомнился Геррах.