Разлуки и встречи. Люди ветра

Зов пока что слаб и не определён, но это значит, что я снова могу ступить на тропы ветра и унестись… да куда угодно унестись, лишь бы перестать страдать от разрыва с Нефом, – она говорила это твердо и даже сердито. И друзья ни на секунду не сомневались, что как только закончится их чаепитие, она уйдёт, может быть, даже прямо с этого балкона, в ветер. И кто знает, что она в таком настроении найдёт на его дорогах.

– Что за стихи-то? – Эрис твердо знала, что этот вопрос она может задать без явного риска для жизни.

– Я же говорю, бред, – отмахнулась Анариэль, и тихо, почти шёпотом, прочитала:

Его ты встретила случайно,

Он незнакомый, молодой,

Он режет белыми путями

Отрезок века золотой.

Его глаза не ищут встречи,

Ведь ты нужна ему одна.

Ты знаешь бархатные речи,

Но он возьмёт тебя до дна.

Твой яд его погубит нежно,

И горький мед в твоей крови

Захватит жизнь его в безбрежный

И вечно юный шторм любви,

Той, что не ведает преграды,

Разлук и бед сметает пыль.

Его узнаешь ты по взгляду,

Твою мечту вписавшем в быль.

Вам будет многое дано…

Часть II Микаэль

1

«Удивительно, как слабы и жалки люди»[1 - «Нефелим», Канцлер Ги], – в тон песне, играющей в магнитоле, размышлял Микаэль. За тонированными стеклами его автомобиля разгорался летний закат, огненными бликами ложась на руки и лицо мужчины, окрашивая красными искрами чёрные пряди его волос. Отблески заката превращали всегда спокойное, даже холодное лицо в маску демона или божества огня, так оно было красиво.

Он был одет в пошитый на заказ классический чёрный костюм. Тонкие пальцы рук спокойно и уверенно лежали на руле прекрасной машины, черной молнией скользящей по улицам мегаполиса. Но в глазах молодого мужчины застыли скука и разочарование, как будто он всё познал в этом мире, и больше не видит в жизни никакого интереса. Увидь его в этот момент человек религиозный, непременно принял бы за Лукавого, настолько остро и неестественно было сочетание внешней красоты и роскоши и пустоты взгляда. Также резко контрастировали белизна кожи мужчины и рдеющие на ней солнечные пятна. Но людей религиозных рядом не случилось, а сам Микаэль давно уже не обращал на такие вещи внимания.

Необычным для своей Родины именем он был обязан деду-путешественнику, осевшему в этой бескрайней стране после сорока лет странствий по всему свету. Тогда это его решение казалось безумием.