Цена свободы

Ровар понимал, что никто кроме него этого не сделает, скоро уже никто…

Гейл с яростным воплем ринулся вперёд, и подхватил колун воткнутый в колоду. Взяв его уверенно, парень сделал несколько подкошенных шагов, и замахнулся им с плеча. Ровар сделал быстрый пируэт, увернулся от опасного удара, и тело парня с завязанными ногами и руками упало на землю.

Это произошло ещё быстрее, чем казалось со стороны. Гоблин продолжил идти, как будто атаки и не было вовсе. Девочка упала на колени и начала рыдать.

Ровару было жалко их, чертовски жалко…

– Можешь меня ненавидеть, – повернувшись, сказал Ровар лежащему в верёвках пареньку.

Тот лишь закричал ещё громче, но Ровар уже не слышал. Он захлопнул дверь за собой.

Внутри горели свечи, и стоял какой-то травянистый ароматический запах. Свет был в сотни раз слабее, чем свет от обыкновенной лампы, но Ровар при этом отлично видел помещение. Его янтарные глаза замечали каждую деталь.

– Ровар? Проходи, я тебя ждал, – донёсся голос из гостевой комнаты. На удивление Ровара, голос говорившего звучал спокойно.

Гоблин медленным шагом направился в гостиную. Комнату грел тлеющий камин, извергая время от времени мелкие фонтаны искр.

Посреди гостиной располагался прямоугольный стол, чем-то похожий на мебель из королевского двора.

Во главе стола спиной к гоблину сидел мужчина. На хозяине была надета приличная, выглаженная красная рубаха, и тонкие подтяжки для брюк.

Лицо дровосека скрывал тканевый картуз. Возле его рук стоял наполненный доверху бокал вина, два свёртка пергамента и топорище.

– Прости за моих детей. Надеюсь, такие амбиции не помешают им жить. Верю, что ты о них позаботишься… – голос по-прежнему звучал уверенно, но как-то чересчур глухо. Гоблин взял за спинку ближний стул и поставил его с рядом сидящим. – Я так понимаю, разговора у нас не выйдет.

– Я пришёл сюда не по своей воле.

Дровосек промолчал.

– Там на улицах…

– Да, я слышал, что на улицах, – перебил Ровара собеседник.

– Мне интересно, за что я получу тридцать тысяч.

Скольких сумеречных эльфов ты скрывал у себя в доме? – спросил Ровар.

– Сотни, – ответил лесоруб.

Теперь Ровару наступила очередь молчать.

– Ты знаешь, я сегодня открыл вино, старое, мизрульское. Под самым Юлльеном собирали семьдесят лет назад. – после этого последовала ещё более навязчивая пауза.

Ровар встал.

Ровар постоял в таком положении пару минут. Вдруг ему стало интересно, что заготовил дровосек в пергаменте, который лежал на столе.