Цена свободы

– Все мы! Все в розыске! Всё Братство! Если найдут – убьют на месте, – гоблин принял обратно спокойный вид. Ровар сам не знал, почему злится. Он обдумал ночью, что с ним случилось. Его учитель, который был ему как отец – предал его. Мир буквально умер на его ладонях. И, в конце концов, его прикончила любимая. Чего злиться то…

– Ладно, – прыснул Ровар. – Я не злюсь. Просто солнце жарит.

– Мы близко. – Квил присмотрелся, и увидел небольшой лагерь на песчаной возвышенности. – Это пограничные.

– И мы попрём прямо в лоб?! – с укором посмотрел гоблин на парня.

– В любом случае разъезды нас бы встретили по пути в Борге, – подытожил Квил. – Разберёмся.

Ещё через пару сотен метров их заметил один из пограничных солдат. Он не особо обратил внимание, и продолжил есть что-то из своей жестяной миски, и лишь показал какому-то солдатику в сторону Ровара и Квила.

– Ну вот, просто отлично… – занервничал Квил.

– Молчи, – усмехнулся гоблин. Солдатик, прихватив с собой связку дров, почти добрался до стоящих, спотыкаясь и загребая песок как лопатой своими сандалиями.

– День добрый скитальцы, – вблизи солдат выглядел совсем уж молодо: гладкое лицо, густые и светлые волосы, смуглая кожа, и самое главное – руки без ссадин и мозолей. Одет он был в кондору, поверх которой висела лёгкая кольчуга. Он говорил с мизрульским акцентом. – Путь в нашу страну великую держите?

– Да, есть такое дело, – ответил Ровар.

– От имени лейтенанта нашего спрашиваю. Куда направляемся?

– В Борге, – кратко ответил Квил.

– А, ну раз Борге, это уж и не далеко будет… – кивнул паренёк. – Ну, только предупреждаю вас от всего… энтого, военного пограничья. Ездит мол здесь бандит один, со своим каганом… ну и идеи они распространяют мол мы люди свободные, и подчиняться Кимгиру вашему не будем, а палить сёла ваши будем! И убивать всех южан, которые мол не слушают нас, тоже будем, и баб ваших бить и насиловать, а детей в рабство долговечное забирать, ибо султан ваш Кимгир Тигиран второй не соблюдает старых традиций и культуры, не уважает религиозные меньшинства.

Квил слушал это с лицом сумасшедшего. У гоблина сложилось чувство, что челюсть отобьет ему ногу.

– Чего этот телепень смелил? – наконец после долгой паузы спросил Квил.