Томек в Гран-Чако

«Чтоб тебя кит слопал! Приснится же такая ерунда!»

Какое-то время он продолжал неподвижно лежать, постепенно приходя в себя. Фрагменты событий минувшего дня мало-помалу складывались в связную картину – схватка с пумой, таинственный Онари, осматривавший его рану… Чтобы полностью убедиться, что это ему не приснилось, Новицкий уселся на топчане. Быстро сбросив с себя укрывавшую его мягкую звериную шкуру, он заметил широкую повязку на левой ноге.

– Сто пар бочек прогорклого жира! – вполголоса выругался Новицкий.

 – Оказывается, точно, никакой не сон!

И тут же у него за спиной раздался хорошо знакомый голос:

– Добрый день, капитан! Точно не сон. И не советую тебе делать резких движений.

Новицкий резко обернулся. На топчане в глубине комнаты сидел Смуга. Поднявшись, положил погасшую трубку в карман и подошел к своему другу.

– Добрый день, Ян! – беззаботно отозвался Новицкий. – Ты только глянь – солнышко уже пригревает, а я еще в постели! Как я здесь очутился? Не могу ничего вспомнить.

Этот индеец-шаман усыпил меня в своей хижине, а потом…

– А потом ночью кампа перенесли тебя на носилках. Ты спал как убитый, – продолжал Смуга. – Ну и напугал ты меня!

– Было бы чего пугаться. Понимаю, произошло б со мной что-нибудь страшное… А так ерунда, кошка полоснула когтями. Просто царапина.

– Ничего себе царапина! – ухмыльнулся Смуга. – Я все знаю, Онари рассказал. Пойми, здесь с такими ранами не шутят. Не дай бог еще заразу занесешь.

– Я все и так понимаю. Поэтому и приполз к шаману, хоть мы ему и не доверяем.

– Правильно сделал, что приполз, – согласился Смуга. – Здешние шаманы знают столько разных лечебных трав, кореньев, растений! Нашим европейским врачам им бы позавидовать, но они же их презирают, за шарлатанов держат. Онари говорит, что рана скоро затянется. Теперь я спокоен – он в этом толк знает.

– Так ты и у него побывать успел? – удивился Новицкий.

– Незачем было ходить – он сам здесь был. Тебя притащили под его надзором.

И ночью два раза приходил. Поил тебя какими-то отварами, дымом окуривал, бубнил свои шаманские «колыбельные», как ребенку, – усмехаясь, пояснил Смуга.

– Ну, раз уж так все было, вынужден признать, что он вел себя достойно, хоть и терпеть нас не может. Не поймешь их, этих индейцев!

– Вообще-то, если они не воюют – это гордые, прямодушные, вполне приятные люди. Ты их покорил своим благородным поступком и смелостью, а уж они это ценят, можешь не сомневаться.