Пленник Имброна. Книга 2

У здания стражи я, наконец, заметил явные признаки намечающейся заварушки. Немалых размеров плац был почти до отказа забит тренирующимися солдатами или, скорее, ополченцами, если судить по тому, как многие из них держали в руках оружие. Памятный мне наставник по боевым искусствам метался от одной группы новобранцев к другой, надрывал глотку, указывая на ошибки, и подавал, где надо, личный пример. На всех его, кажется, не хватало, даже с учётом ещё троих инструкторов, действовавших под его началом.

Не задерживаясь, я вошёл в административный корпус казарм. Здесь тоже произошли некоторые изменения в виде большой таблички-указателя с надписью «Приёмная», стоящей у самого входа. Свернув в нужную дверь, я встретился взглядом с носатым брюхастым стражником, сидевшим за письменным столом.

– В ополчение, или тебя обокрали? Если второе, это следующая дверь справа.

– Хотелось бы, для начала, кое-что прояснить, – сесть мне не предложили, но к подобному отношению со стороны местных я уже притерпелся.

 – Сам-то я травник. Только вышел из леса, а тут такие известия. Стражники у ворот сказали, что здесь мне всё объяснят.

– Ну, про военное положение, я думаю, ты уже в курсе, – дождавшись моего кивка, носатый продолжил: – Также поступил приказ о наборе в ополчение. Пастырю нужны воины, чтобы приструнить дикарей, а людям нужна защита.

Он говорил серьёзно, даже проникновенно. Чувствовалось, какая ответственность лежит в данный момент на нём и солдатах, вызвавшихся стать на защиту родного города.

Короче, профессиональный вербовщик.

– Лучшее, что может сделать молодой здоровый мужчина сейчас, это откликнуться на призыв пастыря, – продолжал он тем временем. – Жалованье твоё составит десять золотых в день, кормёжку, жильё и амуницию предоставит магистрат. В ремесленном квартале уже отвели дома под казармы для ополчения.

– А что делать-то надо? – нельзя сказать, чтобы обрисованные им перспективы меня впечатлили.

– Тренироваться, выполнять от и до приказы командования и вступить в бой, когда придёт время. Покидать город до особого распоряжения запрещено. Это будет расценено, как дезертирство.

– А-а-а… нет ли каких-нибудь других способов послужить пастырю?

– Отчего нет? – в голосе вербовщика послышались нотки презрения, когда он понял, что отдаться солдатской доле я не намерен.