Томек у истоков Амазонки

Внимательно наблюдайте за всем, что делается в доме и вокруг, – приказал Смуга.

Он толкнул вращающуюся дверь и вошел в помещение таверны. Сразу же заметил Альвареса. Тот сидел за столом у оркестра в обществе веселой компании. Оркестр играл негритянскую самбу.

Смуга медленно подходил к метису.

В этой таверне собирались сторонники Педро Альвареса, прекрасно осведомленные о его противостоянии с Никсоном. Поэтому появление сразу четырех представителей конкурентной компании все заметили сразу. Присутствующие знали также меткость Смуги в стрельбе и предупредительно уступали ему дорогу.

Смуга остановился рядом со столиком, за которым сидел метис. Оркестр умолк. В зале воцарилась тишина.

Смуга в молчании смерил противника суровым взглядом и сказал:

– Боа тарди[25 - Добрый вечер (португ.).], сеньор Альварес!

На смуглом лице метиса, казалось, появилась смертельная бледность. Он бросил взгляд на индейца, сидевшего за столом, который сразу же схватился за рукоятку ножа, висевшего у него на поясе.

Смуга заметил это, но не сделал ни одного движения. Опустив руки вдоль бедер, он стоял, слегка наклонившись над Альваресом.

– Боа тарди, сеньор! – повторил он.

– Боа тарди, сеньор Смуга! – неуверенно ответил метис. – Что вам нужно от меня?

– Я не люблю, когда, увидев меня, хватаются за рукоятку ножа. Прикажи своему слуге, чтобы сидел спокойно, иначе очень скоро потеряешь одного молодчика!

Альварес сказал несколько слов на местном наречии.

Рука индейца легла на стол.

– Я не бью без предупреждения, – продолжал Смуга. – Поэтому и пришел сюда. На наш лагерь в Путумайо совершено нападение, причем убили молодого Никсона. Я еду туда завтра, чтобы убедиться в правильности моих подозрений. Если найду доказательство, один из нас погибнет. Берегись, Альварес!

Смуга повернулся и медленно вышел на улицу в сопровождении Никсона. За ними последовали Збышек и Уилсон.

II

Измена

Со времени приезда Смуги в разграбленный лагерь на берегу Путумайо прошло уже больше десяти дней.

Все это время Смуга тщательно искал следы, которые помогли бы ему раскрыть тайну, куда ведут нити преступления. Задача была не из легких. За время, истекшее со дня нападения на лагерь – а прошло уже несколько недель – почти все следы, оставленные преступниками, затерлись. Из четырех капангос в живых остался только метис Матео, но вытянуть из него хоть что-то путное было нельзя.