Пристанище духа

– Вот этого, – показал он холёной ручкой с несколькими перстнями в сторону юноши. – И поехали уже из этого омерзительного места. – Он приложил к носу надушенный платочек.

Пока один из охранников расплачивался с работорговцем, Мерк присматривался к мальчишке. Хотя он и так с первого взгляда понял одно – зачем бы раб ни понадобился благородному йору, они точно не поладят.

Рихер очнулся и в первое мгновение пытался понять, где очутился. Под спиной холодная каменная плита, вокруг кромешная тьма. Пошевелив рукой, он обнаружил, что она чем-то привязана.

Ремнём? Ремни… Он вспомнил. Судорожно дёрнулся, но куда там. И руки, и ноги были надёжно прикованы к треклятой каменюке. Тогда пленник затих, решая, что делать дальше. Голова раскалывалась, горло саднило, ужасно хотелось пить. Но сейчас не до этого. Не придумав ничего лучшего, Рихер начал напрягать руки и ноги, пытаясь как-то ослабить путы. Освободить бы хотя бы одну руку и тогда… Каждое движение отдавалось острой болью, проклятая сука изрезала ему всю грудь, вычерчивая ножом какие-то узоры. Но Рихер продолжал бороться, упорно, почти беззвучно, лишь его хриплое дыхание раздавалось в кромешном мраке. Наконец, осознав тщетность этих усилий, мужчина расслабился. Свежие порезы на груди открылись и по его бокам каплями стекала горячая кровь. Он не знал, сколько времени пролежал так. Может, десять минут, а может, час, но ему было о чём подумать, что вспомнить.

Мия. Она всегда говорила ему, что в вине его погибель. А потом ушла, забрав с собой Тома.

Парню сейчас уже лет десять. Тогда Рихер проклинал и Мию, и законы Империи, дающие право на развод. Попробовала бы она это выкинуть где-нибудь в восточных султанатах! Потом смирился, а сейчас лежал, прикрученный к холодной каменной плите, и понимал, что она была права. Последнее, что он помнил, прежде, чем оказаться здесь, это как он надирался в «Разбитой кружке». Жаль, что он понял это только сейчас. Через какое-то время дверь распахнулась и пленника ослепил проникший в узкий застенок свет факела. Он услышал лёгкие шаги по каменному полу, а когда смог нормально видеть, она уже стояла над ним. Длиннющие белые, как снег, волосы едва заметно светились, смазливое личико выражало восторг. Она быстро наклонилась и впилась губами в потрескавшиеся губы Рихера, тут же резко откинув голову, так что его зубы лишь беспомощно клацнули в воздухе, и звонко расхохоталась.

– Я начинаю ревновать, – раздался из-за её спины тягучий, немного скучающий голос.