Пристанище духа

– Простите, йор, но боюсь я не могу…

В этот момент охранники подхватили юношу под руки и один из них дважды с силой ударил его в живот. Мерк задохнулся и инстинктивно дёрнулся, пытаясь вырваться из захвата, но куда там.

– Обращайся к его сиятельству не иначе как господин! – рявкнул второй урод прямо ему в ухо. Мерка распирала злоба и ненависть к работорговцам, этим тварям в ливреях, глупому змеёнышу, навыдумывавшему себе невесть что, но он понимал, что находится далеко не в выигрышной позиции и просто кивнул, показывая, что усвоил урок.

– Хорошо, – довольно кивнул мелкий засранец. – Ты обучишь меня. Браслет с тебя снимут, но не пытайся натворить глупостей, не то быстро ощутишь на своей шкуре мою немилость.

После этой тирады он выжидающе уставился на Мерка.

– Прошу прощения, господин, – выдавил из себя парень, – я не смогу обучить вас по другой причине, я сам ничего подобного не умею.

– Не смей врать мне! – истерично завизжал дворянчик. – На тебя надели браслет, значит, ты колдовал на глазах у работорговцев!

Двое, стоящих за спиной Мерка, снова схватили его за плечи.

– Боюсь, господин, работорговцы ошиблись, – смиренно ответил юноша. – Когда они попытались схватить меня, один из них споткнулся на ровном месте, и, видимо, чтобы оправдаться перед товарищами сказал, что это я его заколдовал.

– Это ты здорово придумал! – прокомментировал дух. – Похоже на правду, и проверить нельзя, так впредь и говори.

– Придумано может и здорово, – подумал юноша, – но, кажется, одна мелкая сволочь не привыкла получать отказы, и сейчас я из-за этого пострадаю.

На высокородного щенка действительно было страшно смотреть, он побелел, лицо пошло красными пятнами, глаза выкатились из орбит. Похоже, охранникам было знакомо это состояние хозяина, и они решили отвлечь его гнев от себя. Повалив провинившегося раба на пол они начали жестоко избивать его ногами покрикивая:

– Как ты смеешь врать его сиятельству! Мерзавец!

Мерк хотел откатиться в сторону и вскочить, но удары сыпались на него со всех сторон, не давая возможности хоть что-нибудь предпринять.

Когда успокоившийся Джереми наконец приказал своим слугам прекратить избиение, раб уже еле дышал.

– Ничтожество, жалкое ничтожество, – шептал дворянин, глядя на бессознательное тело и комкая в руках шёлковый платок.