Турнир зрячих

Выстояв некоторое время в очереди, Юрош, избавился от своего снаряжения, умылся и быстрым шагом направился к воротам.

– А, Юш, – заметил его приближение Рудольф, стоявший на часах. – Никак в деревню?

– Туда, – кивнул парень.

– Сержант в курсе?

– А то ж!

– Вот и ладушки. Слушай, не в службу, а в дружбу, загляни к Пузатому Дагу, да закинь мне на обратном пути кувшинчик пивка.

– Нельзя, сам же знаешь.

– Да брось ты! – ухмыльнулся часовой. – Уж за что, за что, а за это комендант шкуру не спустит.

– Нужен ты коменданту! До нас раньше сержант доберётся. Давно наряды не получал?

– Да кто узнает?! Давай, не ломайся, как девка трактирная!

– Лады, – махнул рукой парень. – Но учти, я до вечера не обернусь.

– Так и я тут до вечера, – расцвёл часовой. – К шести успеешь?

– Успею. Деньги давай.

– Вот.

Несколько медяков перекочевали из ладони в ладонь, и Юрош вышел за ворота. До деревни от заставы было рукой подать. Миновав стадо гусей, которое малыш Берт тонким прутиком подгонял к речке, он свернул было с дороги, чтобы добраться до дома огородами, но передумал.

Там как раз проходила Анка под ручку со Стахом. Вот уж с кем ему точно не хотелось встречаться. Сердце неприятно заныло. Прикусив губу, парень развернулся на пятках и пошёл по главной улице. Месяц уж, почитай, прошёл, а он всё ещё не мог смириться с тем, что она его бросила. Конечно, Юш почти всё время безвылазно сидит на заставе, а как выдаётся свободная минутка, помогает родным, но что с того? Мать с отцом так долгие годы жили и любили друг друга, и всё у них было замечательно. Да оно и к лучшему, что Анка увязалась за Стахом. Ещё не хватало жениться на такой, а потом рогами потолки царапать. А ведь хотел жениться-то, хотел… Домой Юрош вошёл без стука. Мать при его появлении аккуратно отложила в сторону веретено и, встав со скамьи, обняла сына.

– Как ты, мам?

– Милостью светлых богов, жива и здорова. А как у тебя на службе?

– Да всё путём. Вот выбрался. Небось, дел-то немало скопилось?

– Да погоди ты! – замахала она руками.

 – Садись за стол, да поешь, а то вон исхудал весь, тонкий стал, аки жердь.

На самом деле за последние полгода он, напротив, раздался в плечах, на руках и ногах отчётливо проступили крепкие мышцы, а вот пухлые прежде щёки сдулись, и лёгкий жирок с боков сошёл. Наверное, это маму и беспокоило.

– С отцом твоим так же было, – приговаривала она, хлопоча у печи. – Вечно тощий ходил да жилистый.