Гамиани, или Две ночи сладострастия

Приятная дрожь охватила меня, и я даже не в силах была сопротивляться столь грубому посягательству на мою честь.

– Вижу, вижу, – торжествующе закричат падре, – дьявол… я вижу его…

Я не очень испугалась. Как-то мне удалось украдкой прочесть «Декамерон», и я уже знала, что изгнание дьявола – занятие, отнюдь не лишенное приятности. Однако через несколько минут мне пришлось убедиться в том, что я слишком оптимистически судила об этом, не предполагая даже, что существует много способов изгонять дьявола.

– Чур, чур меня, – между тем бормотал монах, истово крестясь.

Мне это показалось забавным, и я с интересом следила за взрослым мужчиной, который, будто заведенный, часто дергая рукой, осенял себя крестным знамением.

– Дьявол! – вдруг зарычал падре. – Он должен пострадать!

Внезапная резкая боль вырвала из моей груди душераздирающий крик. Святой отец с лицом, искаженным от ярости, снова замахнулся хлыстом. Я не стала ждать второго удара и с проворством кошки отпрыгнула в сторону, но через мгновение хлыст вновь оказался занесенным надо мной.

– Пощадите! – взмолилась я, но монах, не обращая внимания на мои крики и слезы, снова ударил меня. Обезумев от боли, я вскочила на ноги и отбежала в сторону.

– Умоляю вас, пощадите! Я не вынесу этого! Лучше убейте меня… Сжальтесь! – закричала я, видя, что падре снова приближается ко мне.

От новых истязаний меня спасло вмешательство тетки.

– Негодная! – воскликнула она с возмущением. – Смотри! Какая кисейная барышня! – с этими словами она сорвала с себя капюшон, легла на спину и, раздвинув ноги, подняла их вверх.

Падре Антонио обрушил на нее град ударов. Хлыст, со свистом рассекая воздух, покрывал тело моей тетушки кровавыми рубцами, она только грубо стонала да выкрикивала временами: «Сильнее… ах… еще сильнее!»

Это отвратительное зрелище против ожидания привело меня в исступление, меня охватило неудержимое желание занять место своей тети. Я была теперь готова вынести все что угодно.

– Теперь я! – пронзительно закричала я. Мгновенно тетя поднялась с ковра, подбежала ко мне и стала осыпать меня нежными поцелуями. Монах тем временем связал мне руки за спиной и закрыл глаза плотной повязкой…

Первый удар я перенесла довольно спокойно, но вскоре боль довела меня буквально до безумия. Я стонала, кричала, каталась по ковру. Но мой мучитель, не зная ни жалости, ни усталости, продолжал методично покрывать мое тело тяжелыми ударами.