Осторожно, спойлеры!

Может, сегодняшний вечер они проводят вместе по необходимости, а не из настоящей привязанности с обеих сторон, но тем не менее он наслаждался ее компанией, возможностью восхищаться ею и был доволен, что она живет рядом с Сан-Франциско и его родителями.

Когда ужин закончится, они сделают несколько фото, чтобы разместить в соцсетях и посрамить ее хейтеров. Впоследствии, когда каждый пойдет своей дорогой, вся эта шумиха постепенно уляжется. Пока их совместный ужин не станет просто примечанием в его статье в Википедии, напоминанием о том времени, когда он пригласил на свидание фанатку своего сериала, потому что, может, он и тупой, но при этом добрый.

Именно так все рассматривали этот ужин. Как проявление сочувствия, а не выражение настоящего влечения.

Они не ошибались, само собой. Но то, с какой легкостью все согласились, что он «конечно же» не может быть заинтересованным в Эйприл, «конечно же» не может искренне хотеть встречаться с ней, задело его за живое, заставило ощетиниться. После той отвратительной ветки он понимал, почему все пришли к таким выводам.

И если понимал он, то понимала и Эйприл.

Ирония состояла в том, что при этом они не были целиком правы. Да, он пригласил бы любую на ее месте. Тролля, живущего под мостом. Королеву красоты. Любую.

Но Эйприл – не тролль. В отблесках свечей ее волосы казались сверкающим медным потоком, спадающим чуть ниже плеч, в темных глазах плясали искорки. Она не стала скрывать веснушки макияжем, и он изо всех сил старался удержаться и не считать каждую восхитительную крапинку на ее носике и круглых щеках.

Он с трудом сдерживался, чтобы не пялиться на ее тело, роскошное и точно обрисованное зеленым платьем. Те грубые фанаты явно были не только жестокими. Они были дураками.

Эйприл Уиттьер была богиней. И как сын Лоуренса Кастера и Дебры Рапп, как мужчина, который сам играл полубога, он знал, о чем говорил.

Она вернулась к нему, обходя соседние столики. Ее шаги были уверенными, а подбородок высоко поднят. Может, она даже не замечала взглядов, того, что по крайней мере одна камера следила за ее движением.

Может, ей было плевать. А может, она делала вид, что ей плевать.

В любом случае она сразу произвела на него неизгладимое впечатление, да и потом впечатляла его весь вечер.

Она была смешной, остроумной, практичной. Хорошей слушательницей, даже когда он говорил слишком много, слишком честно. Ее непосредственность, юмор, ум, прямолинейная манера выражаться чем-то напомнили ему Бесс.